Страница 2 из 3 ПерваяПервая 123 ПоследняяПоследняя
Показано с 11 по 20 из 30

Тема: Пирамида (фантастическая повесть)

  1. #11
    Осваивающийся Аватар для spirit of death
    Регистрация
    15.11.2010
    Адрес
    где-то в евразии
    Сообщений
    298

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от GARRET Посмотреть сообщение
    + за огромное количества времени потраченного на то что никто не будет читать)
    высказываться за других - не комильфо.. лень, не читай, не обязательно просто срать в комментах

    Автору спасибо, прочиталось интересно, жду продолжения!
    p.s. раз уж так далеко ушел от сути травиана (в отличии от Kelder'а), может не стоит стараться делать так много привязок.. (натары, гекконы - понятно, но вот названия кораблей лишнее)) отлично получается как и самостоятельный фантастический рассказ.. ИМХО
    как давно всё было!

  2. #12
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Пять с половиной месяцев спустя.

    Фрида Ривера никогда не любила свое имя. Ей много раз приходилось убеждаться: родители очень часто нарекают свои чада столь своеобразно, что оным выросшим чадам потом стыдно всю жизнь. Свой случай она не считала совсем уж ужасным, но имя Фрида все равно ей не нравилось. Поэтому везде, с самого детства – и в школе, и в институте, и на работе – она всегда представлялась как Фри. Ривьера – так называл ее отец, и ей казалось, что странное на Роме имя Фрида дала мать. А отец предпочитал называть вычитанным в какой‑то книге прозвищем. Но в какой‑то момент Фри поняла, что ее имя, отражение ее неповторимой сущности, сокрыто именно в этом отцовском прозвище, а безликое «Фрида» – всего лишь набор букв, который значится в ее паспорте.
    В тот день Ривьера Фри едва не опоздала на работу – в офис службы безопасности. Засиделась допоздна с сериалами, с трудом нашла в себе силы подняться рано утром и в полубессознательном состоянии прибыла на работу. Охранник – пожилой добродушный гигант покосился на нее, впуская за периметр, и ворчливым голосом пригласил на кофе. Ривьера с радостью согласилась, но сначала ей следовало показаться на глаза начальству. Одернув перед зеркалом форму сержанта службы безопасности, она поспешила к своему персональному рабочему месту, спрятала в стол сумочку со всякой женской мелочевкой, залогинилась на сервере как прибывшая на работу, и наконец‑то перевела дух. Глаза слипались просто немилосердно. Сосед – въедливый, но в общем‑то беззлобный старикашка по имени Сильвио взглянул на нее иронично, и предложил Фри сходить в кофейню да как следует проснуться, пока он тут разберет дела и определит сегодняшний план.
    «Неужели я так скверно выгляжу?» – обеспокоенно подумала Фри, и направилась в сторожку к охраннику.
    Охранник, рано овдовевший и вдобавок потерявший к пятидесяти годам двоих детей, относился к Фри по‑отечески и заскочить на кофе к нему, а не в безликую кофейню, было не в пример приятнее.
    Поскольку рабочий день уже начался, он запер периметр и, негромко ворча, принялся ее отпаивать. Кофе у него всегда был что надо, и уже минут через пятнадцать Фри с облегчением почувствовала, как постепенно вновь становится человеком. Именно от Сальвато, так звали охранника, она услышала, что денек сегодня обещает быть напряженным.
    – Таможенники с утра носились, – басом рассказывал Сальвато. – Четыре месяца назад тут яхта одна причалила. На два дня всего. Так хозяин ее до сих пор не нашелся. А яхта так и стоит, стоянку занимает. Какой‑то чудак поднял статистику, обнаружил, что стоянке давно полагается быть свободной, и брякнул в таможню. А те – мол, знать не знаем, мы трехдневную визу давали, раз не продлил – значит убрался. Здрасте! – ответил этот настырный – как же убрался, когда ваша пломба у него на внешнем люке налеплена? В общем, готовься, красавица, тебя наверняка погонят снимать показания.
    Сальвато редко ошибался в таких вещах – он работал охранником еще когда Фри на свет не родилась. В безопасности нечасто появлялась работа в порту – большей частью в городе или за городом. Фри числилась в загородном отделе, и на редкие выездные операции шеф гонял именно ее – не гонять же старика Бена? Впрочем, если учесть, что нуждающийся в осмотре корабль находится здесь же, на стоянке, мог бы и Бен размять косточки.
    Не успела Фри об этом подумать, как ожил мобильник: шеф вызывал.
    – Эй, Фрида! Ты проснулась уже?
    Районным отделом руководил молодой и нагловатый сынок директора службы. Фри его недолюбливала, но не могла не оценить более чем высокие деловые качества этого хитреца и проныры. Звали шефа Донадо, и ему, похоже, на мнение Фри было плевать. Однажды он попытался прижать ее в своем кабинете, но Фри вежливо вывернула руку шефа, поразмыслила – стоит ли его ткнуть лицом в ковер, и решила, что не стоит, и попросила впредь не позволять себе ничего подобного. Донадо пообещал, и обещание пока сдерживал. Фри боялась, что он начнет после этого к ней придираться и всячески донимать по работе – но ничуть не бывало, кажется Донадо ее после этого случая только зауважал. Ограничивался он только словесными шуточками, порой довольно рискованными, но вот на что Фри всегда было по‑настоящему наплевать – так это на шуточки и шпильки начальства. Дело свое Фри знала – а что еще мог от нее требовать шеф? В общем‑то, ничего.
    – Так ты проснулась уже?
    – Проснулась, шеф. Бегу на место.
    – Беги ко мне. Тут таможенники дело подкинули… Ты что вела последние дни?
    – Чистила статистику за прошлый месяц. Вы же сами мне поручили.
    – Да, да, верно. В общем, статистика подождет. Бери ноут – и ко мне.
    – Да, шеф. Уже бегу.
    Фри со вздохом поставила чашечку на столик. В сторожке охранников ей всегда было очень уютно, особенно когда дежурил Сальвато.
    – Что‑то у меня связь барахлит, – сказал Сальвато, пощелкав пальцем по гарнитуре. – Я вызова не слышал.
    – Шеф по мобильнику вызвал, – пояснила Фри и встала. – Он никогда не вызывает на общей волне. Ну, почти никогда. Мне пора бежать, Сальвато. Спасибо за кофе.
    – Беги, беги… – проворчал охранник. – Заходи еще.
    В офисе шефа торчало трое таможенников, причем один – в форме капитана. А значит – он не ниже начальника отдела.
    – Сержант Фрида Ривера, – на всякий случай представилась Фри по уставу.
    – Привет, Фри, – несколько развязно поздоровался шеф. – Ты когда последний раз бывала на выездной операции?
    Фри ответила не задумываясь – такие вещи ей полагалось помнить с точностью до суток.
    – Двадцать семь дней назад. Когда грузовик торговцев навернул… э‑э‑э… потерпел аварию.
    Фри опасливо покосилась на таможенников – но те на жаргон не прореагировали.
    – Все, начинай новый отсчет, – хмыкнул шеф. – На, прочти.
    Он подал Фри распечатку.
    «Приказ», – гласила распечатка.
    «Настоящим приказываю начальникам отделов служб безопасности и таможенного контроля обеспечить вскрытие и досмотр яхты „Паяльник“, а также провести дознание и предоставить полную статистику по яхте, грузу и владельцам яхты и груза.
    «Глава города Жан Пьер Капоне.»
    И –печать‑подпись.
    – Бери технарей, – велел шеф. – И присоединяйся вот к этим ребятам.
    Шеф кивнул на двух стоящих таможенников – сержанта и рядового.
    – Есть, шеф! – бодро отозвалась Фри. – Мне нужно прихватить кое‑какое оборудование.
    – Беги, – милостиво кивнул Донадо‑младший. – Коллеги подождут тебя в машине.
    Откровенно говоря, совершенно не стоило ее звать чтобы показать единственный приказ и отдать одно распоряжение. Равно как и не стоило начальнику отдела безопасности тащиться к Донадо‑младшему в кабинет. И ребят своих тащить. Вполне можно было обойтись и мобильной связью.
    Но шеф обожал отдавать приказы лично.
    Фри вызвала по мобильнику технарей‑механиков и прихватила рабочий компьютер с набором взламывающих программ.
    У входа в корпус и впрямь приткнулся желто‑черный автомобильчик. Один из таможенников – рядовой – сидел на месте водителя и со смаком курил, пуская поверх полуспущенного стекла аккуратные дымные колечки. Увидев Фри, он перегнулся через спинки сидений и предупредительно открыл дверь.
    – Залазь! – сказал он. – Леонардо счас придет.
    С сержантом Леонардо, безопасникам уже приходилось работать – и Фри тоже. Леонардо производил впечатление человека неторопливого, обстоятельного и аккуратного, ну, прямо, идеал таможенника. Наверное, именно поэтому он достаточно быстро стал сержантом, хотя в академии никогда не учился.
    Вот и сейчас он не спешил – уже и технари приплелись со своими волшебными чемоданчиками, уже и таможенник‑рядовой, имени которого Фри не знала, выкурил и вторую, и третью сигареты, и колечки пускать, наверное, умаялся, а Леонардо все еще не приходил.
    Неизвестно, сколько пришлось бы еще ждать. Снова вмешался Донадо‑младший.
    – Фрида?
    – Да шеф?
    – Есть новости. Владелец «Паяльника», Дмитрий, на следующий день после прибытия нанял в прокате автомобиль. А еще днем позже этот автомобиль разбился на трассе – где‑то на побережье, я не выяснял подробности. Никто не выжил, дело закрыто. Так что яхта, можно сказать, принадлежит городу… В общем, выясни не висит ли на ней чего неприятного за последние лет пятьдесят.
    – Поняла, шеф. Нам еще долго ждать? Леонардо задерживается.
    – Он уже идет…
    Леонардо и впрямь появился спустя какую‑то минуту. Озабоченный, но самую‑самую малость.
    Впрочем, для Леонардо и это было чересчур.
    Он сел рядом с водителем и коротко кинул:
    – Поехали.
    Желто‑черный автомобильчик азартно рванулся к выезду на автостраду.
    Искомая яхта маялась в дальнем секторе стоянок, куда обычно направляли частников. Издалека она напоминала спортивный катер-переросток на толстых подводных крыльях. Вблизи стало очень заметно, что яхта торчит на причале уже довольно давно. В местах, где швартовые канаты крепились к причалу, намело небольшие барханчики мусора. На верхней части корпуса виднелись свежие и давние птичьи метки. Хоть и гоняли птиц, здесь, в тихом секторе они все равно резвились во всю.
    Автомобиль замер перед причалом. Таможенники распахнули двери и синхронно ступили на бетон. Фри с технарями тоже с удовольствием выбрались наружу, на освежающий ветерок.
    – Славная посудина, – оценил таможенник‑рядовой. – Я такую, с удовольствием поимел бы…
    – А ты разбираешься в яхтах? – спросила Фри с легким интересом. Сама она разбиралась. И неплохо.
    – Разбираюсь, – кивнул тот. – Немного. Это яхта класса «500», сравнительно новой постройки. Ей лет семьдесят максимум. Новье, можно сказать. И состояние, как я погляжу, пристойное.
    – Снимай пломбы, – перебил его Леонардо. – И помолчи пока…
    Рядовой скривил губы, но замолчал и послушно направился к входному люку. Фри тем временем обошла яхту вдоль борта и осмотрела следы былых повреждений, никаких признаков серьезного ремонта. Яхта действительно была в превосходном состоянии. Увидеть бы ее до вынужденного четырехмесячного торчания. Сияла, поди. Как хромированные стойки в баре «Яхтсмен» – Фри по долгу службы периодически приходилось бывать в этом примечательном баре. Да и не по долгу – тоже.
    Таможенники без излишних промедлений сняли пломбы и обнажили пульт управления внешним люком. Когда Фри подошла, рядовой как раз пытался его открыть.
    – Запаролено, – безнадежно вздохнул он. – Ваш выход, кудесники…
    Технари послушно взяли чемоданчики. Насколько Фри знала, они еще ни разу не возились с замками дольше пятнадцати минут.
    – Леонардо, – Фри доверительно взяла сержанта за рукав. – Ты чего такой озабоченный? Я ведь вижу.
    Сержант хрустнул пальцами на левой руке, потом на правой – еще один признак некоторой встревоженности.
    – Мы проверили кредитку парня, которому принадлежал этот корабль, – сказал он с каким‑то странным выражением – не то ожесточения, не то досады. – Во‑первых хозяин, это вовсе не Дмитрий, который привел «Паяльник» на Рому. Хозяином значится некто Саид, вольный яхтсмен, пропавший без вести около двадцати с лишним лет назад.
    – А кто выдавал визу этому Дмитрию? – поинтересовалась Фри.
    В принципе, если хозяин яхты погибал или исчезал без вести и не находилось законных претендентов на владение, яхта просто переходила в собственность того, кто первым на нее наткнется. Как правило. Но все равно, после этого непременно следовало пройти перерегистрацию и уладить ряд формальностей с документами.
    – Визу ему выдали скользящую, на трое суток, – сообщил Леонардо с прежним выражением.
    – Понятно, – Фри кивнула. – Знакомый номер. Ни досмотра не надо проводить, ни бюрократией заниматься. Надеялся, поди, что этот ловкач, спустя три дня уберется с Ромы, и делу конец.
    – Меня другое пугает, Фрида, – тихо сказал Леонардо. – Первый хозяин этой яхты, Саид, исчез больше двадцать лет назад – скорее всего, он мертв. Дмитрий – погиб четыре месяца назад, на третьи сутки своего пребывания на Роме. Я попытался отыскать его родственников – четыре с половиной месяца назад яхта «Утюг», принадлежащая братьям, Станиславу и Дмитрию, перестала подавать сигналы. А значит – с практически стопроцентной вероятностью погибла.
    Фри, слушала, позабыв о том, что собиралась понаблюдать за работой своих технарей. А Леонардо продолжал, все тем же ровным и негромким голосом:
    – На счет Саида незадолго до смерти перечислен миллион золота.
    – Сколько? – Фри решила, что ослышалась.
    – Миллион. У этого яхтсмена никогда раньше не было таких денег на счету.
    Фри только головой покачала.
    – За несколько дней до момента, когда пинги с «Утюга» прекратились, на счет Дмитрия также был перечислен миллион золота; половина этой суммы в тот же день была снята и помещена на счет второго брата – Станислава.
    – И, разумеется, у этих ребят до того момента сроду не водилось таких деньжат, – скорее утвердительно, чем вопросительно изрекла Фри.
    – Разумеется. И последний штришок, – продолжал Леонардо. – Сержант таможенной службы что оформлял визу, через неделю после гибели Дмитрия, был найден мертвым в собственной квартире. По официальному заключению – что‑то с сердцем.
    Леонардо умолк. Фри некоторое время переваривала услышанное.
    – А что у него со счетом? – спросила она.
    – У сержанта – ничего. Несколько тысяч. Вполне обычный счет.
    Фри вновь умолкла на добрую минуту. Молчал и Леонардо.
    – М‑да, – наконец‑то подытожила она. – Зловещая яхточка…
    Один из технарей, крикнул с палубы:
    – Эй, Фрида, Леонардо! Готово.
    Технари не имели права открывать внешние люки без формального приказа.
    – Открывайте! – махнула рукой Фри и повернулась к сержанту. – Пошли… Посмотрим, что там внутри.
    Внутри «Паяльник» был устроен, как и большинство пятисотников. Внешние люки, два; потом короткий коридор, упирающийся в рубочную дверь с люком; налево – рукав к жилым каютам и камбузу, направо – в грузовые отсеки.
    Над закрытой дверью рубки висела изящная табличка; мастерски выжженная надпись гласила: «Mobilis in mobile».
    – Ну, хоть здесь пароля нет, – довольно выдохнул рядовой, открывая створки. – Прошу, господа начальники.
    Леонардо молча пропустил вперед Фри и вошел следом за ней.
    Ничего экстраординарного в рубке не обнаружилось, хотя подспудно Фри ожидала каких‑нибудь неожиданностей. Разве что немного удивляла развернутая аппаратура экспресс‑анализа в небольшой смежной каморке‑лаборатории. Что, спрашивается, мог исследовать яхтсмен‑извозчик во время заурядного рейса? Образцы груза, что ли? Или рейс был вовсе не заурядный?
    Фри осмотрела компьютер и подключенную к нему периферию. Во‑первых, ее заинтересовал кабель, подключенный ко внешнему порту и уводящий куда‑то в сторону грузовых отсеков. Она тут же отослала одного из технарей проследить, куда этот кабель ведет. Таможенники отправились вместе с ним поглядеть на груз.
    Оказалось, что груза на борту «Паяльника» практически нет, за исключением большого ящика в первом отсеке и пластикового мешка с какими‑то шмотками – во втором. В остальном отсеки совершенно пусты. Стало быть, «Паяльник» заходил на Рому порожняком. Кабель же вел к видеокамере, оставленной на полу рядом со все тем же ящиком посреди первого отсека.
    Решив сначала все осмотреть, а потом уж делать выводы, Фри занялась компьютером (а Леонардо – ящиком в грузовом отсеке‑один). Аварийный пароль послушно допустил ее в систему; первым делом стоило отследить путь «Паяльника» к Роме – откуда он прибыл, в каких режимах, по каким трекам и все такое прочее. В драйве обнаружился навигационный диск с пошаговой частично просчитанной программой рейса. И еще – с браузером спутниковой связи. Спутник был настроен на единственный адрес.
    Фри невольно оглянулась. В рубке кроме нее никого не осталось – таможенники возились в грузовых отсеках, а технарей она отослала осмотреть жилые помещения. С некоторой нерешительностью она потянулась виртуальным курсором к кнопке «Вызов».
    Фри редко колебалась в подобные моменты. Конечно, она вызовет. Неизвестно пока кого. Но спутниковую связь зря на малые яхты не ставят.
    Она ткнула курсором в кнопку. Вызов прошел.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  3. #13
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Ей ответили почти сразу, секунд через пять. На экране появилось четкое изображение гуманоида. Он был одет в обтягивающее трико, в левой руке он держал маску, а в правой – не то рапиру, не то шпагу, Фри никак не могла понять. В следующий миг изображение скачком укрупнилось, рапира и маска остались вне пределов видимости. Зато стали видны влажные пятна на трико – кто бы ни был этот неведомый фехтовальщик, во время поединка он явно не ленился, работал до пота.
    – Кто вы? – жестко спросил он. Спросил так властно и твердо, что даже Донадо‑старший вытянулся бы перед ним в струнку.
    Фри с трудом подавила порыв, приказывающий ей вскочить и щелкнуть каблуками.
    – Фрида Ривера, сержант службы безопасности.
    – Вы на борту «Паяльника»?
    – Да. В рубке.
    – Вы осматривали груз? – голос у незнакомца оставался жестким и командным, ему невозможно было не подчиняться, он завораживал, он заставлял повиноваться не рассуждая.
    – Груз в данный момент досматривает таможня.
    Незнакомец прищурился.
    – Немедленно остановите их. Объяснения – потом. Он не должен быть вскрыт. Выполняйте!
    Фри тут же взялась за передатчик.
    – Леонардо!
    – Да? – пискнула рация.
    – Вы уже открыли ящик в первом отсеке?
    – Нет. Он опечатан. А кроме того – мы не можем понять как он открывается. Даже технари озадачены.
    – А они уже с вами?
    – Да, я вызвал одного, когда понял, что сам открыть его не могу.
    – Не пытайтесь его открыть. Это может быть опасно.
    – Опасно? – насторожился. Леонардо. – Охотно верю. Пожалуй, не стоит его трогать без спец аппаратуры. А что ты накопала?
    Фри мельком взглянула на незнакомца, пристально глядящего на нее из экрана.
    – Долго рассказывать, – ответила она.
    Шестое чувство подсказало ей: незачем пока распускать язык.
    – Ладно, – вздохнул ничего не заподозривший Леонардо. – Эй, погоди, брось, не стоит! Не вскроешь ты его голыми руками. Если он так заперт, внутри может оказаться нечто…
    Леонардо не договорил.
    – Сержант, – обратился к Фри незнакомец. – Я настоятельно рекомендую вам удалить из корабля всех ваших коллег и переговорить со мной. Но обязательно с глазу на глаз. Это может принести вам…
    – Миллион золота, – вставила Фри как могла спокойно. – Правда ведь?
    – Нет, – возразил незнакомец без тени эмоций. – Миллион вы, считайте, уже получили. А можете получить еще девятнадцать.
    – Звучит заманчиво, – нерешительно протянула Фри.
    – Я жду вызова в течение четверти часа. И запомните: к этому моменту на «Паяльнике» вы должны остаться в одиночестве.
    – Я попробую, – пообещала Фри.
    Связь тут же прекратилась. Как раз вовремя. В рубку вошли оба таможенника, и почти сразу – техники.
    – Как успехи? – поинтересовался Леонардо, оглядываясь. – И что ты тут все‑таки накопала?
    Фри изобразила безупречно сыгранную сценку «Я только что отвлеклась от корабельного компьютера», тем более, что это было правдой больше чем наполовину.
    – Я тут сопроводительные файлы проглядела, – соврала она. – Подробностей никаких, но стоит ссылка: «Груз не вскрывать! Опасно!»
    – Так я и знал, – мрачно изрек Леонардо. – Скользящая виза, отсутствие досмотра… Точно, собирались протащить в обход таможни какую‑нибудь пакость. Знаешь, Фри, пойду‑ка я экспертов, вызову и организую настоящую осаду, этого чертова ящика. Так я и не сообразил, с какой стороны к нему подступиться…
    – Да он с любой сторон одинаковый, – фыркнул рядовой. – Только с одной какая‑то кишка торчит…
    – Помолчи, – оборвал его Леонардо и вновь обратился к Фри: – Ты здесь останешься?
    – Да, – Фри постаралась, чтобы слова ее прозвучали с должной долей небрежности и естественности. – Мне нужно поглядеть, не замешана ли эта посудина в каком‑нибудь грязном деле.
    – По‑моему, уже и так понятно, что замешана, – буркнул Леонардо. – Я пошел. Скоро вернемся. Кстати, я вызову охрану – мало ли что…
    – Только поставь их снаружи, – посоветовала Фри.
    Таможенники ушли.
    – Что у вас? – справилась Фри у техников.
    – Ничего, – Совершенно ничего. Личные вещи, никакого криминала, никаких тайников.
    – Понятно, – вздохнула Фри. – Ладно, вы мне больше не нужны. Можете топать.
    Технари подхватили свои чемоданчики и вышли вон.
    Почти сразу на мобильном возник Донадо‑младший.
    – Фрида, золотце?
    – Да, шеф? – тщательно маскируя досаду отозвалась она.
    – Технари еще с тобой?
    – Нет. Я их отослала.
    – Это хорошо, – неожиданно обрадовался шеф. – Тут выяснилось кое‑что… Правда, я не знаю как это связано со всей нашей историей…
    Фри молча ожидала продолжения.
    – В общем, этого Дмитрия практически все время его пребывания в нашем городе, сопровождали две дамочки. Близнецы. Это родные сестры одного из наших технарей. По‑видимому, в момент катастрофы они находились в том же автомобиле и погибли вместе с Дмитрием.
    Некоторое время Фри пыталась сопоставить факты. Но ни единой версии у нее не сложилось – то, что Дмитрий контактировал именно с сестрами, родственницами одного из работников службы безопасности, вполне могло быть и чистейшей случайностью.
    Но могло и не быть.
    Фри чувствовала: вокруг этого корабля, а еще вернее – вокруг таинственного и одинокого ящика в грузовом отсеке ведется какая‑то сложная многоходовая игра, причем ставки в этой игре весьма высоки.
    Впрочем, Фри мало интересовали ставки. То есть, не то чтобы они Фри совсем не интересовали – но уж куда меньше, чем сама игра.
    Она встала и прошла к выходу – осмотреться. Внешние люки оставались открытыми, автомобиль таможни укатил, техников то же уже не было видно. Фри осталась на «Паяльнике» совершенно одна.
    Вторично вызвать фехтовальщика было минутным делом.
    На этот раз он предстал перед Фри в строгом сером костюме, очень похожем на дворянский френч. Только теперь Фри отметила, что у заказчика были непропорционально большие глаза, и это было самое заметное отличие от людей, от Homo.
    – Я рад, что вы точно следуете моим рекомендациям, – без всяких приветствий и предисловий начал незнакомец. – Если вы будете следовать им и впредь, уверяю – у вас не найдется причин жалеть об этом. Итак, вы на корабле в одиночестве?
    – Да. Я совершенно одна.
    – Тогда слушайте. По закону, вы имеете право выкупить «Паяльник», прямо сейчас, пока не закончены идентификационные формальности.
    – Но «Паяльник» все равно должен будет пройти досмотр, даже если я его куплю, – возразила Фри, глядя в огромные глаза незнакомца. Смущения или неловкости она не испытывала, хотя знала, что у многих жителей Травиана прямой взгляд в глаза не принят.
    – Исключая один случай, Фрида Ривера. Исключая один‑единственный случай, – поправил незнакомец. – Если ты немедленно стартуешь и покинешь территорию города, формальности будут опущены.
    – У меня может не хватить денег. Руководство города наверняка заинтересуется мотивами моей покупки и заломит непомерно высокую цену.
    – Что касается денег – ты не забыла, что один миллион уже твой? Вставь кредитную карту и вводи пароль. Миллиона тебе с лихвой хватит, чтобы выкупить «Паяльник» со всей начинкой, а остаток всецело твой, причем независимо от результата дальнейших переговоров.
    – А будут дальнейшие переговоры? – вкрадчиво поинтересовалась Фри.
    – Несомненно. Но уже после того как выйдешь в море.
    Фри умолкла на некоторое время, прикидывая собственные шансы.
    – Будет трудно убедить начальство продать яхту. Особенно после того, как таможенники заинтересовались грузом.
    – Ты справишься, я уверен. Кроме того, таможенники убеждены, что в саркофаге сокрыто нечто опасное. Токсичное или активное. Это не так, но они‑то об этом не знают. Стало быть, если ты переправишь угрозу куда‑нибудь в другое место, им останется только облегченно вздохнуть и умыть руки.
    – Так, – пробормотала Фри. Ей почему‑то казалось, что Донадо‑старший непременно упрется и не захочет продавать «Паяльник» до тех пор, пока не удостоверится, что в этом, как выразился незнакомец, саркофаге нет ничего по‑настоящему ценного.
    «Паяльник» в его теперешнем состоянии тянул приблизительно на сто‑сто пятьдесят тысяч золотых. Ну, на двести – но это уже обдираловка. Сто двадцать‑сто тридцать – наиболее подходящая ему цена, если навигационная аппаратура исправна и настроена (а это легко проверить).
    «Игра, – подумала Фри. – Большая игра. Ни за что не откажусь…»
    Она достала из нагрудного кармана кредитную карту и уверенным движением вогнала ее в паз считывателя.
    Незнакомец наблюдал за ней цепким взглядом, как показалось Фри – одобрительным.
    – Прежде чем наша сделка состоится – а у меня включена фиксирующая аппаратура – ты должна пообещать одну вещь. Мы договоримся только в том случае, если ты дашь обещание, и, естественно, выполнишь его.
    – Какое обещание?
    – Ты должна пообещать, что ни при каких обстоятельствах не попытаешься вскрыть саркофаг и никогда не станешь интересоваться его содержимым. Ты просто доставишь его, куда тебе укажут. Впрочем, об этом мы поговорим позже. Итак?
    – Саркофаг – это тот ящик в грузовом отсеке?
    – Да.
    «А ведь я его еще и не видела», – подумала Фри с неожиданным весельем.
    – Я обещаю не вскрывать саркофаг, который сейчас находится в первом грузовом отсеке «Паяльника» и не интересоваться его содержимым в период действия договора. Ривера Фрида, город Рома, – проговорила Фри ровным естественным голосом, каким обыкновенно на диктовывала официальные документы.
    – Сразу видно профессионала, – незнакомец изобразил подобие улыбки, что ему совершенно не шло. Скорее всего, он исключительно редко улыбался, и Фрида смутно посочувствовала его роду занятий. – И последняя рекомендация: если цена, назначенная городом, будет значительно превышать реальную цену яхты – не торгуйся. Плати, и выходи в море. Кстати, что с топливом и пайком?
    – Я не проверяла. Если надо – загружусь и дозаправлюсь.
    – Хорошо.
    Незнакомец опустил глаза, протянул руку за передний срез экрана и чем‑то там поманипулировал. Пискнул считыватель; Фри машинально ввела приход‑пароль и проверила счет.
    Он увеличился ровно на миллион.
    – Все в порядке, – сообщила Фри, поднимая взгляд к экрану. – Деньги получены.
    – Действуй, – отрезал незнакомец. – Результат немедленно сообщай мне.
    – Минутку, – задержала его Фри. – Как мне вас называть?
    Незнакомец молчал целых три секунды, не меньше. Наверное, ему редко задавали подобные вопросы.
    – Называй меня коллегой, Ривера Фри. Это лучшее, что я могу тебе посоветовать.
    И, не дожидаясь реакции на свои слова, отключился.
    Не теряя времени даром, Фри принялась вызывать шефа. К ее удивлению Донадо‑младший ответил только после десятого или одиннадцатого сигнала.
    – Что там, Фрида? – спросил он, как показалось – недовольно.
    – У меня идея. Обращаться к тебе или непосредственно к твоему отцу? – сухо поинтересовалась Фри. Она знала – с шефом надо разговаривать именно так.
    – А что за идея? – сразу оживился шеф.
    – Я хочу взять отпуск без содержания, выкупить «Паяльник» у города и немедленно стартовать.
    Донадо‑младший чуть не поперхнулся на очередном вдохе.
    – Выкупить? А на кой тебе яхта? – он машинально взъерошил волосы – Фри знала это, словно стояла сейчас в кабинете шефа. – Постой… А откуда у тебя деньги? У тебя что, хватит на яхту?
    – Деньги я украла. Вчера в «Ромбанке». Сломала защиту и перевела на свой счет. Ты что, новости не смотришь?
    Донадо фыркнул, только сейчас сообразив, что это шутка. Фри всегда шутила с самой серьезной миной, из‑за чего у нее порой даже возникали проблемы с сослуживцами.
    – Так что, шеф? Мне самой вызвать директора, или ты подсобишь?
    Продажа «приросших» яхт всегда была делом муторным и долгим, и каждый найденный покупатель расценивался как удача, поэтому Фри была уверена, что шеф мгновенно сообщит отцу. Вот только в реакции Донадо‑старшего она совсем не была уверена.
    – Ладно, я сообщу сейчас же. Жди.
    – И, кстати… – небрежно обронила Фри. – Скажи таможенникам, чтобы не суетились с досмотром. Я ведь сразу улечу…
    Шеф прорычал что‑то мало разборчивое и отключился. А Фри принялась ждать. Правда, пассивно ждать она не умела, посему решила пока осмотреть свою неожиданную покупку. Пока еще не состоявшуюся, но все же…
    Первым делом она закрыла внешние люки. Свою собственную систему решила пока на комп не ставить – успеется. Бегло проглядела и оттестировала аппаратуру – вроде бы все работало как часики. Топлива оставалось вдоволь, но можно было и подзаправиться. Как обстояло дело с припасами – следовало смотреть «ногами».
    Только после этого Фри позволила себе направиться в грузовые отсеки.
    Человек нетерпеливый, наверное, бросился бы туда в первые же секунды после разговора с… гм… коллегой. Или нет – Коллегой, так весомее. Коллегой‑игроком. Фри же подсознательно задержалась у компьютера – наверное, чувствовала, что должна как следует настроиться. Не зря ведь Коллега так печется об этом саркофаге? Явно не хочет, чтобы его вскрывали. И таможенников боится, хотя и не показывает этого. По крайней мере, старается не показать.
    Сильный игрок. И достойный соперник.
    Фри обожала сильных соперников.
    Вопреки ожиданиям, саркофаг не произвел на нее должного впечатления. Унылый серый ящик со сглаженными углами. Странной пластинчатой структуры поверхность казалась одновременно и гладкой, и шероховатой. На ощупь казалась скорее гладкой, но не абсолютно. И еще она была подозрительно теплой. Даже теплее человеческого тела, пожалуй, но ненамного. Сверху на ящике красовались две уродливых пластилиновых печати со вдавленной под оттиски ниточкой. Между печатями по всей длине ящика тянулась еле‑еле заметная риска. На одном из торцов виднелась выступающая изнутри короткая трубка – не трубка, кишка – не кишка… В общем, какая‑то слегка изогнутая полая колбаса. В целом саркофаг вызывал у Фри неприятные ассоциации. Словно огромная куколка – если раздавить, останется огромное склизкое пятно мерзко‑зеленоватого цвета. Интересоваться содержимым этой штуковины мог только законченный маньяк – самой Фри мысль поместить туда нечто ценное казалась сплошным кощунством.
    Обойдя вокруг саркофага пару раз, Фри пожала плечами и направилась в жилой сектор.
    Но и там смотреть было особо не на что. Прежние хозяева этой яхты либо страдали повышенной аккуратностью, либо просто не успели как следует намусорить. Причем во второе Фри верила как‑то больше. Небольшая каютка, небольшой вполне функциональный камбуз, компактный санузел… Правда с крошечной сауной и даже вертикальным бассейном! Хм!
    Последнее Фри очень понравилось. Она даже поняла, чем займется в первые же часы плавания… если оно, конечно, состоится.
    Заодно оценила запасы продуктов и воды – ей одной хватило бы месяца на три – запросто, и на вдвое больший срок – если экономить.
    В общем, хоть сейчас отчаливай и дуй чуть ли не через все море…
    Шеф вызвал Фри, когда она пробовала исправность кухонной автоматики. Причем, не непосредственный шеф, а глобальный – Глава города.
    – Сержант Ривера Фрида?
    – Слушаю. – Фри сделалась сама предупредительность и внимание.
    – Ваш э‑э‑э… начальник сообщил мне, что вы хотите выкупить осмотренную вами яхту?
    – Да. Хочу.
    – Позвольте полюбопытствовать, а почему?
    – Давно мечтала о подобной яхте, – с легкой дежурной улыбкой ответила Фри, хотя хозяин города ее сейчас и не мог увидеть.
    Некоторое время он молчал.
    – Не могли бы вы приехать ко мне, Ривера Фрида? Обсудим ваше предложение в деловой обстановке…
    – Видите ли, мне хотелось бы немедленно уплыть на собственной яхте. Опробовать, так сказать, покупку. Так что меня вполне устроит и сделка посредством связи.
    – Отплыть? – переспросил глава. – А работа?
    – Синьор Донадо предоставит мне отпуск. Без содержания, разумеется.
    Где то рядом кашлянул Донадо- младший…
    – Собственно… Никаких препятствий нет. Работы сейчас немного, да и неиспользованные выходные за сверхурочную работу у нее есть…
    Глава города, как показалось Фри с некоторым раздражением, перебил:
    – Ну, тогда хотя бы выйдите на видеосвязь. Я не могу беседовать с микрофоном…
    – Сию секунду …
    Фри помчалась – в буквальном смысле помчалась – в рубку. Вскоре она уже любовалась физиономией главы города в экране монитора.
    – Я здесь!
    Глава за время минутного перерыва, видимо кое о чем поразмыслил.
    – Я так думаю, что истинные мотивы покупки из вас и клещами не вытянуть. Поэтому администрация города предоставляет вам возможность выкупить яхту «Паяльник» за четыреста семьдесят тысяч золота. Включая налоги.
    Похоже, глава был уверен, что Фри не сможет уплатить названную сумму, начнется торг с выяснением, и вот тут‑то они вынудят своенравную сотрудницу открыть карты, а там уж решать – лучше продать яхту вместе с саркофагом или же пытаться выжать деньги за саркофаг самостоятельно…
    – Меня устраивает цена. Договор купли‑продажи готов?
    Глава даже слегка отвесил челюсть, но тут же подобрался и растерянно поглядел вправо, на советника по финансовым вопросам. Фри, внутренне веселясь, пронаблюдала за последовательной сменой выражений на лице советника: замешательство, потом суетливо‑заискивающая улыбка и, наконец, решимость.
    – Вот договор, – выдохнул советник и перед Фри появился электронный договор с текстом. Фри бегло пробежала его взглядом – договор был стандартным, подставили данные «Паяльника», имя Фри и сумму сделки, только и всего.
    Фри эффектным движением вогнала кредитку в считыватель (второй раз уже за сегодня) и ввела расходный пароль. Тихо щелкнул принтер, выплевывая лист пластика с текстом договора, с подписями Главы города и Фри. Кредитка полегчала почти на полмиллиона . Отныне Фри значилась законной владелицей этой посудины и всего, что пребывало в момент сделки на борту.
    – Поздравляю, синьора Ривера, – сухо промолвил глава. – Надеюсь, для парковки и обслуживания вы выберете именно наш город, ведь вам, как его жителю, положены скидки. Или вы думаете навсегда его покинуть?
    – Я еще не решила, – уклончиво ответила Фри. – Спасибо. А сейчас, с вашего позволения, я хотела бы договориться с соответствующими службами о дозаправке и пополнении припасов.
    – Всего хорошего, – глава поспешил отключиться.
    Фри с победным гимном в душе отключила связь. Нечасто ей приходилось разговаривать с такими людьми, да еще в таких рискованных тонах. Но, бог мой, как это было приятно!
    Игра. Ее Величество Игра. Самая захватывающая вещь на свете… Советник главы города сейчас огребет по первое число – можно в этом не сомневаться. Донадо‑младший – тоже. И как вся эта компания будет ломать голову над вопросом – откуда у скромного сержанта службы безопасности без малого полмиллиона на кредитке?
    Фри довольно хлопнула в ладоши и принялась вызывать Коллегу. Тот ответил немедленно, словно неотрывно сидел перед монитором. Да и мобильный Коллега держал при себе даже занимаясь фехтованием…
    – Новости, Ривера Фрида?
    – Да, Коллега. Это корыто вместе с грузом теперь всецело мое.
    – И сколько же с тебя слупили?
    – Четыреста семьдесят тысяч! – с чувством произнесла Фри.
    – Терпимо, – удовлетворенно хмыкнул Коллега.
    Фри по‑актерски вскипела:
    – Терпимо? Да это сущий грабеж!
    Коллега пристально воззрился ей прямо в глаза.
    – Ривера Фрида! Я уже говорил это – следуй нашим рекомендациям, и подобные суммы станут для тебя всего лишь малозначащими циферками в графе «Цена», – сказал он жестко. – Запомни это и не заставляй повторять еще раз.
    – Ладно, – Фри принимала условия игры, раз уж ввязалась в нее. – И каковы же будут ВАШИ рекомендации на текущий момент?
    Фри намеренно подчеркнула слово «ваши», поскольку раньше незнакомец говорил «мои рекомендации». Впрочем, догадаться, что Коллега действует не в одиночку было нетрудно – поразительно быстро он добрался до сведений о законах Ромы. Откуда он узнал, что по законам города «приросший» корабль можно выкупить без досмотра и тут же стартовать?
    – Наши рекомендации будут просты, – терпеливо сказал Коллега. – Стартовать как можно скорее, покинуть воды Ромы и вызвать меня. На диске, где браузер, есть предварительно рассчитанный курс. Воспользуйся диском и расчетами. Доступно?
    – Доступно, – буркнула Фри в ответ. – Я стартую приблизительно через час. Заправлюсь, загружусь, и стартую.
    Она вздохнула.
    – Если честно, то надоела мне Рома, спасу нет.
    – Вот и прекрасно. Считай это бесплатным приключением. А если совсем точно – то приключением, за которое еще и отменно платят. До связи.
    Фри мечтательно улыбнулась и принялась вызывать диспетчерскую. Игрок, романтик и прагматик с самого детства уживались в ней на удивление мирно.
    За два часа «Паяльник» заправили и загрузили все, что она заказала. Кругленькая сумма на счету едва заметно подтаяла. Пока грузчики суетились у внешних грузовых люков, Фри поселила на компе «Паяльника» собственную систему, перехватила управление всеми корабельными механизмами, продумала и ввела парольную сеть, и скачала с домашнего компьютера все, что могло понадобиться в плавание. Дома она ввергла всю автоматику в спящий режим – Фри всегда была аккуратной девушкой и ненавидела беспорядок. Не могла она бросить дом, в котором прожила шесть лет, даже сознавая, что может туда никогда не вернуться.
    К вечеру, когда на стоянке заканчивался официальный рабочий день и оставались только дежурные смены, Фри запросила добро на отплытие, и плюхнулась в капитанское кресло.
    Яхта взмыла на волнах и, вспарывая летний воздух Ромы, рванулась к горизонту.
    В рубке было тихо, только иногда негромко щелкал, раскручиваясь, диск‑навигатор Компьютер рассчитывал правильный курс.
    Минуты через три Фри встрепенулась.
    – И куда ты, дорогуша, собрался? – весело спросила она у компьютера. – Я еще не решила, куда плыть.
    Она отдала команду приостановить расчеты. Потом задумалась: вызывать Коллегу, выяснять чего, собственно, от нее хотят или сначала расслабиться в сауне? Потом справедливо решила, что сауну все равно сначала надо протопить, посему сходила в санблок, разбудила всю нехитрую банную аппаратуру, запустила нагрев, и вернулась в рубку.
    Коллега точно ждал ее вызова – снова откликнулся мгновенно.
    – Ривера Фри!
    Фри вздрогнула и очнулась, от неожиданно нахлынувших мыслей. На секунду, на неуловимый миг она снова почувствовала себя курсантом Академии на лекции по истории.
    – Прошу прощения, Коллега. Я уже вышла в море. Двести с чем‑то миль. И я вас внимательно слушаю.
    Впервые в чужаке промелькнуло нечто, именуемое «человечностью». Даже взгляд его огромных глаз, доселе неизменно жесткий, казалось, чуть‑чуть потеплел. И возникло впечатление, что он совсем не представитель древней расы Травиана, а скорее все же человек, который хочет казаться древним.
    – Тебе так хотелось вырваться с Ромы? – спросил он негромко. Голос, в отличие от взгляда, вовсе не стал теплее.
    – Да. Мне всегда хотелось побывать в долгом плаванье.
    – Что ж… Твое желание исполнилось.
    На секунду Фри показалось, что Коллега готов спросить: «А что тебе раньше мешало?», и она рассказала бы, как недобрала несколько сотых балла на выпускных экзаменах и не попала в группу спасателей‑поисковиков.
    Но он ни о чем не спросил.
    – Итак, Фри. До сих пор ты вполне успешно справлялась с первоочередными проблемами. Это радует. Настала пора раскрыть тебе твою собственную роль и поведать все, что до сих пор оставалось недосказанным.
    Фри молча кивнула. Она уже изгнала из головы кадетские воспоминания, и ей не пришлось прилагать для этого особые усилия.
    – Ты, наверное, уже поняла, что ценность для нас представляет совсем не эта паршивая яхта, а ее груз. Тот самый ничем не примечательный ящик, который ты видела в грузовом отсеке. Я не собираюсь скрывать, что им очень – очень! – дорожат весьма могущественные лица. Этот ящик, а точнее говоря – этот саркофаг, понятно, что с содержимым вместе, должен быть доставлен во вполне определенное место. К сожалению, предыдущий исполнитель нелепо погиб на Роме, и нам понадобилось заменить его. Мне кажется, что ты – достойная замена. Ты хочешь о чем‑то спросить?
    Фри вздрогнула. Вопрос действительно вертелся у нее на языке, и не было времени соображать – стоит его задавать или же не стоит. И она рискнула спросить.
    – А отчего погиб первый хозяин этой посудины? Предшественник Дмитрия?
    Коллега картинно поаплодировал.
    – Браво, Ривера Фри! Ты и это успела выяснить!
    – Да что там выяснять, – фыркнула Фри. – Обычный запрос в общедоступную базу.
    – Дело не в том, что информация доступна. Дело в том, что ты задалась целью получить эту информацию. Да, действительно, Дмитрий был не первым, кто подвизался привезти саркофаг в… нужное место. Он был вторым. А первый капитан, настоящий капитан «Паяльника», Саид погиб двадцать три года назад на окраине мира Травиан. Погиб от несчастного случая, совершенно нелепо…
    Фри усмехнулась и склонила голову набок. Но ничего не сказала.
    Интересно, как можно погибнуть от несчастного случая на своей собственной яхте?
    – К яхте был пришвартован патрульный катер. Я не знаю что там могло произойти… В общем, капитан Саид погиб. Что касается Дмитрия, так ему вовсе незачем было затевать остановку на Роме. Горючего и припасов ему хватило бы до самой Амазонки. Это, кстати, твоя первая промежуточная цель. Там тебе организуют дозаправку и прочее.
    – Ну, допустим, – Фри подалась вперед. – Я доставляю саркофаг куда вы скажете. А дальше?
    – А дальше, на твой личный счет капают еще девятнадцать миллионов золота, «Паяльник» остается в твоем владении, и ты будешь на всю жизнь обеспеченной женщиной, которая вольна путешествовать по всему миру на собственной яхте, пока это занятие вконец не осточертеет. Так, кажется, говорят? Единственное что, о саркофаге мы тебя попросим забыть.
    – А получится? – усомнилась Фри.
    – Получится. Мы в тебя верим.
    Фри иронично шевельнула бровями.
    Она мучительно размышляла. С одной стороны – условия сделки весьма заманчивые, если только они выполнятся. С другой стороны – гарантий никаких. Игра… Игра навылет. Пан, или пропал.
    А что ей терять, сержанту службы безопасности? Унылую работу и жалкое жалование? Пустой дом и пустую жизнь?
    – Ты ведь игрок, Ривера Фри, не правда ли?
    Фри нервно сглотнула. Черт возьми! Этот древний видит ее насквозь! Какая уж тут игра?
    – Я играю честно, Ривера Фри. Нам незачем обманывать или устранять тебя – кто поручится, что к твоим услугам не придется прибегнуть еще раз? А старый партнер лучше десятка новых. Мы в тебе заинтересованы. И пытаемся заинтересовать тебя. Не скрою, ты нам нравишься больше двух предыдущих исполнителей. Ты не пытаешься выяснить, кто такие «мы». Ты не задаешь лишних вопросов – разве что, попыталась узнать мое имя. Но это как раз не страшно. Ты решительно и эффективно действуешь. Ты достаточно подготовленный специалист для длительного плаванья и тебя ничто не держит на Роме. Мы можем изменить твою жизнь. Да что там, мы ее уже изменили – и изменили к лучшему. У тебя когда‑нибудь появлялась возможность стать хозяйкой такой яхты? И, положа руку на сердце – разве появилась бы она, останься ты на Роме? У меня нет тузов в рукаве, Ривера Фри. Мне выгоднее играть честно. Точно так же, как и тебе. Ну, как, сыграем?
    И Фри прошептала в ответ, едва заметно шевеля губами:
    – Сыграем, Коллега… Мой ход…
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  4. #14
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Чужак победно прищурился:
    – На диске вместе с браузером спутниковой связи все данные о курсе и месте назначения. Считай и плыви. Время не терпит.
    – Я поняла. Играем…
    Ей показалось, что Коллега ободряюще подмигнул, прежде чем исчезнуть из экрана.
    Фри глубоко вдохнула и потянула к себе клавиатуру. Что бы ни было записано на этот диск, курс она сначала проглядит собственными глазами. А уж потом даст команду на просчет пунктира.
    Ей нравилась эта игра. Определенно нравилась. И даже туманное будущее теперь не угнетало, а лишь добавляло адреналина в кровь.
    Что за игра без ставок? И что за интерес играть, если ставки ничтожны?
    Часа три, не меньше, Фри парилась, периодически сигая ногами вперед в узкий и глубокий, словно стакан, бассейн. Пыталась вытравить прилипчивую городскую пыль, что ли? Потом расслабленно полулежала в кресле, изредка протягивая руку к бокалу «Травинера», весьма кстати отыскавшемуся в баре. Вино было редкое, одна бутылка стоила половину месячного сержантского жалования.
    Все это время Фри старалась ни о чем не думать. Не получалось. Мысли вновь и вновь возвращались к заключенной недавно сделке. Девятнадцать миллионов…
    Неужели этот саркофаг тянет на такие деньги? Точнее, его содержимое? Что в этом мире может стоить таких денег?
    Чем дольше Фри размышляла, тем сильнее склонялась к мысли, что в саркофаге скрывается нечто живое. Некто живой. Какой‑то биологический объект; незачем для хранения чего‑то неорганического пользоваться предметом, который называется «саркофаг». И на ощупь этот саркофаг теплый. Такое впечатление, будто прикасаешься к боку живого существа, а не к безмозглому ящику.
    Просматривать готовый пунктир она засела только поздним вечером, так и не приняв никакого решения. Предпочла выждать.
    Автопилот «Паяльника» работал четко и без малейшего намека на сбои. И система навигации давала такую смехотворно малую погрешность, что могла бы служить эталонной. Первые две коррекции Фри пересидела за пультом, потом все же ушла спать. Длинный у нее получился денек…
    На новом месте всегда спится по‑новому. Проснулась Фри далеко за полдень, судя по часам над входом в каюту. Снилось ей что‑то героическое, наподобие детских фильмов о пиратах – огромные Линкоры, безудержная пальба, беспрерывные погони. Одно только показалось странным – вся эта пальба и все эти погони затевались ради одной единственной цели: захватить маленький кораблик с саркофагом на борту. Кораблик не походил на «Паяльник» совершенно, и плыли на нем какие‑то подозрительные бородатые личности, но саркофаг из сна Фри запомнила очень явственно: такой же безмолвный и живой, притаившийся, и будто бы подглядывающий за экипажем.
    Ей часто снились сюжетные сны, да и подобных фильмов в детстве Фри насмотрелась предостаточно. И теперь ей даже стало казаться, что раньше она уже видела похожий саркофаг во снах. Не в точности такой, но очень похожий. И наверняка помнила: так и не удалось ей ни разу узнать, что же сокрыто там, под пластинчатой створчатой крышкой.
    – М‑да, – иронически заметила Фри вслух. – Похоже, эта коробка становится моей навязчивой идеей.
    Она даже жалела, что Коллега взял с нее обещание не пытаться узнать о содержимом саркофага. Не то, чтобы Фри была чрезмерно любопытной – не более, чем среднестатистический человек. Чувствовала она – связана с этой историей какая‑то жгучая загадка. Необязательно мрачная, но возможно и такое.
    Обнаружив, что забыла перед взлетом заказать любимую зубную пасту, Фри пошарила в шкафчике над умывальником. Первое что ей бросилось в глаза, это старинная цыганская мужская трубка. Причем она имела такой запах, как будто ее раскуривали совсем не давно, хотя она была точно уверена что на борту яхты никого не было достаточно давно. Паста то же нашлась, другая правда, совсем незнакомая, но более всего заинтересовало Фри совсем не это.
    На нижней полочке, поставленный на попа, обнаружился цилиндрик губной помады. С крупной надписью, впечатанной в невесомую керамику. «Оазис 50%». И дата – без малого двухсотлетней давности.
    Фри осторожно взяла цилиндрик. Стержень цвета спелой малины давно должен был высохнуть и искрошиться, если, конечно, дата подразумевает время производства. Но он был свеж и вполне пригоден к использованию. Фри нерешительно коснулась помадой губ – остался яркий малиновый след. И вкус у помады тоже оказался малиновый.
    Оазис 50%… Фри помнила это название. Как не помнить! Любой, кто изучал историю в Академии не задумываясь ответил бы на вопрос: «Чем знаменит оазис 50%?» Именно там, люди из невежественных дикарей начали превращение в равноправного союзника сильных древних рас. Именно там стартовало неотвратимое и победное шествие человеческой культуры, наступление на самобытные культуры древних.
    Вздохнув, Фри вернула помаду на место, стерла малиновый след с губ, почистила наконец зубы и направилась на камбуз. Именно на камбуз, а не в рубку. Она вполне разделяла заявление своего первого взводного из Академии: «Война войной, а еда по распорядку!»
    Никуда рубка от нее не денется. Сначала – завтрак.
    Как и все военные и полувоенные люди, Фри научилась по‑настоящему ценить удобства и комфорт. И если предоставлялась возможность потешить собственную тягу к гедонизму – почему бы и не воспользоваться такой возможностью?
    Гедонизму Фри предавалась дня три, благо на деньги Коллеги она заказала к погрузке на «Паяльник» много такого, что для доходов сержанта безопасности оставалось недоступным.
    За это время она окончательно склонилась к мысли, что стоит попытаться переиграть Коллегу и всех, кто за ним стоит. Занятие это представлялось Фри рискованным, но небезнадежным. В конце концов, ее привлекала в игре отнюдь не роль пешки. И если не короля, то уж не меньше, чем ферзя.
    Смущал ее вовсе не риск. Смущало ее совсем другое.
    Фри покуда совершенно не представляла, как распорядиться саркофагом и «Паяльником», если играть против Коллеги. Куда плыть? Что делать с саркофагом – вскрывать или нет? Она прокручивала в голове самые разные варианты поведения, но ни один не показался ей выигрышным или хотя бы сколь‑нибудь перспективным.
    Три дня, целых три дня она ожидала внезапного озарения или какой‑нибудь новой информации. Но нигде – ни в парной, ни в рубке, ни во время сна, ни во время обедов или ужинов озарение ее не посетило.
    На четвертый день Фри начала действовать. Для начала она решила повозиться с навигационным диском – во‑первых, попытаться по адресным ссылкам установить местонахождение Коллеги, а во‑вторых определить точку финиша. Не промежуточного, который она знала и так – деревня Амазонка – а окончательного. Место, где ждут не дождутся саркофаг. Она не надеялась, что прояснит слишком много, но что‑то всегда лучше чем ничего.
    Прикидывая, каким именно образом она станет вскрывать спрятанные данные, Фри привычно совершала утренний туалет. Мысли ее блуждали и перескакивали с одного на третье, с третьего на второе. Взгляд – просто блуждал. Пока не остановился на шкафчике над раковиной умывальника.

    - - - Добавлено - - -

    Дверца шкафчика была слегка приоткрыта. Фри увидела, что цыганская трубка отсутствует и помады с малиновым вкусом нет на месте, на котором та была оставлена. У стеночка, рядом с бритвой, принадлежавшей кому‑то из прежних капитанов‑мужчин.
    Фри замерла с зубной щеткой во рту. Медленно‑медленно отворила обе створки шкафчика. Настежь.
    Она ожидала увидеть трубку и цилиндрик помады закатившимся куда‑нибудь вглубь шкафчика. За пузатый стакан с еще двумя зубными щетками. За обтекаемую, похожую на кусок мыла бритву. За пачку ароматических салфеток…
    Ни трубки ни помады не было. Нигде.
    Фри лихорадочно принялась выгребать из шкафчика все, прямо в раковину, под тонкую струйку воды.
    Ничего не было.
    В шкафчике – не было.
    В том, что последние три дня она не трогала помаду, Фри готова была присягнуть на чем угодно. Жизнь могла поставить без боязни проиграть.
    Но где тогда эта треклятая помада и трубка? Может, упали на пол? В конце‑концов, «Паяльник» иногда включал двигатели и ускорялся‑замедлялся между коррекциями курса. Могло и тряхнуть слегка, а много ли этим штуковинам надо, чтобы вывалиться наружу? Тем более, что дверца оставалась приоткрытой…
    Она поискала на полу, за унитазом, отдернула шторку душа и придирчиво осмотрела все углы. Подпрыгнула, и убедилась, что на шкафчике нет ничего, кроме слоя пыли. Совершенно нетронутого.
    Нет трубки и нет помады.
    Как попало запихав все из раковины обратно в шкафчик, Фри наконец‑то вынула изо рта зубную щетку и тупо подумала, что за последние триста лет (и это как минимум) зубные щетки внешне не претерпели абсолютно никаких изменений.
    Ее разобрал нервный смех, неестественно громко прозвучавший в тишине ванной комнаты. И от этой неестественности все внутри у Фри болезненно сжалось. Она вдруг остро почувствовала себя одинокой и незащищенной. Затерянной на утлом суденышке посреди безграничного океана, полного пустоты и неба.
    Кое‑как отплевавшись от зубной пасты и прижав к губам салфетку, Фри протянула свободную руку к ручке закрытия двери.
    И снова застыла.
    Совершенно не понимая, что за напасть на нее накатила, Фри попыталась взять себя в руки и поверить, что за дверью никого нет. Что если б там кто‑то был, за трое суток он сто раз мог напасть на нее спящую. Сто раз. В любой момент.
    А она даже оружие с собой не носит.
    Но на кой носить с собой оружие, если она на корабле совершенно одна, и вокруг на сотни миль нет ни единой живой души?
    «А саркофаг?» – возразила себе Фри и почувствовала как ее вторично прошиб пот.
    «Чушь…»
    Фри на миг прикрыла глаза, сглотнула и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, унимая колотящееся сердце.
    И вдруг ее отпустило. Сразу. Словно отхлынула невидимая волна испуга и паники.
    Да, да, паники. Фри едва не переступила ту незримую грань, когда рассудок утрачивает контроль над телом, и тело начинает руководствоваться лишь дремучими инстинктами да подсознанием. По определению иррациональным.
    И тогда на Фри накатила другая волна. Волна здоровой злости, как перед дракой, в которой чувствуешь себя правым и способным победить.
    Ударив по ручке (чуть сильнее, чем необходимо), она распахнула двери. Ну, конечно же, в коридоре никого не оказалось. Ну кто там мог оказаться? Ожившая мумия из саркофага?
    Все еще злясь на себя, Фри прошлепала босыми ногами по ворсистому покрытию. До каюты. Оделась, обулась, причем не в халатик и тапочки, как вчера и позавчера, а в сержантский комбез и форменные ботинки. Поразмыслила пару секунд, залезла в стол и извлекла спрятанный туда еще на Роме табельный пистолет. Проверила магазин (полный); проверила, как снимается предохранитель (нормально, без усилий, но и не болтается).
    Взглянула на себя в зеркало – сердитая коротко стриженная девчонка с пистолетом в руке; с упрямо сжатыми губами; бледная, но решительная. Если не принимать во внимание пистолет, то такой она видела себя по крайней мере однажды – перед финалом первенства Академии по айки дзюцу. Финал, кстати, Фри выиграла, причем соперником был тогда здоровенный, раза в два тяжелее ее, негр‑алжирец с военного потока. Чемпион предыдущих двух лет.
    Пристроив пистолет на поясе, Фри направилась в рубку, причем по пути машинально пыталась произвести как можно больше шума. С громкими шлепками отворяла двери и люки. Впечатывала в пружинящее покрытие ботинки.
    Если честно, то тишина ее раздражала. Даже нет, не раздражала – нервировала. Вселяла неуверенность, такую сейчас нежелательную.
    Все‑таки вредно в течение многих лет пребывать в окружении многих людей – отвыкаешь от одиночества.
    Рубка встретила ее рабочим мерцанием экранов. Комп просчитывал очередную коррекцию по плану Коллеги. Горел свет в каморке‑лаборатории. Кресло перед пультом еще хранило очертания тела Фри – в основном той части, на которой люди обыкновенно сидят. К слову сказать, многие мужчины на Роме находили эту часть тела Фри весьма привлекательной.
    Первым делом, Фри включила в грузовом видеокамеру, так и не тронутую никем. Раскрылся еще один экран – посреди ярко освещенного отсека покоился саркофаг, как ему и полагалось. Из‑за того, что камера стояла прямо на полу, верхняя грань саркофага не просматривалась, но можно было с уверенностью сказать, что створки опущены.
    Коротко хэкнув, как на тренировке, Фри направилась к грузовым отсекам.
    Фри решительно подошла к двери первого отсека и утопила кнопку, приказывая двери открыться.
    Дверь осталась неподвижной.
    Вопросительно глядя на серый квадратик пульта, Фри еще раз надавила на кнопку.
    Никакого результата. Только…
    Только мигающая надпись на маленьком плоском экранчике.
    «Дверь заблокирована изнутри.»
    Рука сама сдернула с пояса пистолет.
    «То есть, как изнутри?» – растерянно подумала Фри, чувствуя как вновь накатывает противное липкое оцепенение.
    «Дверь заблокирована изнутри.»
    Не поддаваться… Не поддаваться оцепенению!
    Фри заорала что‑то нецензурное и с размаху залепила ногой по металлу. Помогло. Оцепенение уступило место злости, причем этому в немалой степени способствовал пистолет с полной обоймой. А эта штука слона валит шутя.
    – Заблокирована, значит? – рявкнула Фри, надрывая горло. – Это мы посмотрим!
    Она метнулась в рубку; видеокамера по‑прежнему показывала пустой отсек.
    – Заблокирована… – бормотала Фри. – Заблокирована, так вас через это самое… Я вам покажу, заблокирована!
    Кому «вам» – Фри вряд ли была в состоянии сейчас объяснить.
    Пистолет – на пульт, клавиатуру – на колени.
    – З‑заблокирована!
    Она нещадно колотила по клавишами. Клавиши обиженно кликали.

    Меню: управление.
    Системы: двери/внутренние и внешние люки.
    Адресация: грузовые отсеки.
    Команда: снять блокировку.
    Приоритет: 0
    Права: root
    Доступ разрешен.
    Первый грузовой отсек: блокировка отсутствует.
    Второй грузовой отсек: блокировка в системе не установлена.

    Фри вперилась взглядом в экран.
    Блокировка отсутствует. Как это, пардон, понимать?
    Ладно – второй грузовой отсек, там и шлюза‑то нет, только всегда открытая арка. Но первый?
    Не забыв прихватить пистолет, Фри вернулась к двери в первый грузовой. Экранчик теперь был совершенно чист, никаких надписей. И дверь на этот раз открылись с первой же попытки.
    Держа пистолет перед собой, Фри осторожно шагнула через маркировочную черту.
    Даже с такого расстояния на саркофаге явственно виделись обе пластилиновые печати. Разумеется, нетронутые.
    Саркофаг, видеокамера, тянущийся к ней провод, да какие‑то отвисшие канаты на стенах – вот и все, за что цеплялся взгляд в первом отсеке.
    Во втором – и того меньше. Только шланги да мешок с пожитками. Спрятаться тут было решительно негде, никаких люков, никаких пространств – это же яхта‑пятисотник, а не крейсер, в конце‑то концов. Незамеченным в грузовых отсеках мог остаться либо невидимка, либо микроорганизм, либо призрак.
    В первое и третье Фри не верила, а второго просто не боялась.
    Но вколоть инъекцию биоблокады решила при первом же удобном случае.
    – Чертовщина какая‑то… – пробормотала Фри и зябко передернула плечами.
    Наверное, у нее был очень понурый вид, когда она брела к выходу. Настроилась на драку, а противник сбежал. А скорее, его и не было вовсе. Дурацкое состояние…
    Только закрыв дверь снаружи, и во внезапном порыве заблокировав управление с внешней стороны, Фри сообразила, что ее противник может находиться и вне грузовых отсеков. Во всяком случае, пока Фри бежала в рубку и колотила там по клавиатуре, можно было успеть преспокойно разблокировать дверь, пройти по коридору и скрыться в жилом секторе.
    Пистолет вновь оказался у нее в руке.
    И вдруг Фри растянула губы в улыбке. Первое за трое суток озарение снизошло на нее, словно долгожданный дождь после засухи.
    Ну, конечно! Как она раньше не подумала!
    Биоконтроль! Глупый, но исполнительный компьютер и растыканные по всей яхте датчики, от которых не спрятаться. Даже будучи мышью. По какой‑то причине их продолжали ставить на корабли уже не первое столетие.
    Не выпуская из рук пистолета, она прошла в рубку, активировала соответствующую программу и с огромным облегчением убедилась, что на борту всего один теплокровный живой организм крупнее землеройки.
    Ее собственный.
    Так говорили датчики, которых хватало даже внутри топливного бака. А датчики не врут – попросту не умеют. Они могут либо работать и не врать, либо только не работать. На «Паяльнике» неработающих датчиков не нашлось – разве что, резервные на складе.
    Для очистки совести Фри прогнала тест еще разок, установив максимальную чувствительность.
    Ривера Фрида, Homo – одна штука. И более – никого.
    Биоконтроль Фри оставила работать в фоновом режиме. Так, для собственного успокоения. Чтобы всегда можно было прийти в рубку, поглядеть на двумерную схему «Паяльника» и полюбоваться единственной синей точкой. Точка, конечно же, находится в центре ходовой рубки когда на нее смотришь.
    «Кстати, – подумала Фри с внезапным интересом, – а как на схеме выглядит саркофаг?»
    Она выделила в мониторе первый грузовой, дала минимальный масштаб и включила режим «full». В этом режиме можно было рассмотреть даже чью‑нибудь утерянную пуговицу. В качестве неорганического объекта, разумеется.
    Странно – саркофаг на схеме выглядел как невыразительное белесое пятно, не имеющее четких очертаний. Но белесое, а не синее. И при этом – бесформенное. Эдакий неправильный овал.
    Получалось, что компьютер считал саркофаг ни живым, ни неорганическим. Ни тем, ни другим, либо же и тем, и другим одновременно.
    Фри знала, что «живого» разраба биодатчики принимают за подвижный неорганический объект. То есть, показывают четкие очертания, и метка в экране формируется нейтрального полупрозрачно‑серого оттенка. Выходит, саркофаг – нечто похожее, но с примесью органики? Правда, недостаточной для того, чтобы счесть его живым.
    «Вот те раз! – подумала Фри. – Что же это получается? Саркофаг – это сама по себе форма жизни? То‑то Коллега так беспокоится, чтоб его не вскрывали! Вряд ли любой, хоть органической, хоть нет, форме жизни вскрытие принесет какую‑нибудь пользу. Прям, как в анекдоте может произойти: „Вскрытие показало, что пациент умер в результате вскрытия…“
    Значит, в Травиане обнаружилась вторая форма неорганической жизни… Неудивительно, что Коллега так дорожит этим пластинчатым чудом.
    «Стоп‑стоп‑стоп… – Фри схватилась за щеки и медленно откинулась на спинку кресла. – А из чего, собственно, следует, что обнаружилась вторая форма? Конечно, в Травиане хватает неисследованных мест. Но все они имеют статус незаселенных. Следующая догадка окончательно вогнала Фри в непродолжительный интеллектуальный ступор.
    «Черт возьми! А вдруг это Читер? Живой враг? Плененный или предавший своих?»
    Фри представила, сколько могут отвалить за живого Читера определенные организации и ненадолго потеряла способность к связному мышлению.
    Двадцать миллионов по сравнению с этим – медный грошик.
    Через пару минут она взяла себя в руки. Медведя нужно сначала выследить и убить, а потом уж делить его шкуру. Ни одного доказательства нет, что саркофаг – это Читер. К тому же, считалось, что Читеры – форма жизни чисто энергетическая, и всякой оболочки лишена. Саркофаг же имеет явно материальную основу, а о энергетической составляющей его существования можно пока лишь гадать. Но, опять же, вполне возможен вариант, что Читер в саркофаге просто заперт. Тогда действительно не стоит открывать эту шкатулочку с джинном внутри.
    В любом случае, гипотеза о читере – первая стоящая гипотеза с момента заключения договора с Коллегой. Может быть, это то самое озарение, которого Фри ожидала последние несколько дней. И гипотезу эту обязательно нужно проверить – и желательно не в полевых условиях.

    - - - Добавлено - - -

    Нужен исследовательский центр. Армия союза – единственная организация, которая пока не подверглась окончательному развалу под натиском подаренного Травиану тотального бардака.
    Фри торопливо вызвала на экран карту и поглядела – что же может найтись поблизости. И нашла.
    Гуантанамо, Военно-морская база, Разрабов. Фри поглядела в справочнике – Разрабы до сих пор держали там мощный экспедиционный корпус, чуть ли не крыло одной из пирамид. Скорее всего, из‑за ресурсов: Гуантанамо состояла из двух обитаемых и четырех необитаемых оазисов, причем необитаемые были сущим раем для железных корпораций. Как выпускник Академии Фри прекрасно знала: любое крыло любой пирамиды разрабов включает в себя научное подразделение, весьма неплохо оснащенное. Фри может потерять свой груз, если обратится к Разрабам. Но она имеет неплохой шанс узнать – что же он такое, этот все сильнее и сильнее действующий на нервы саркофаг. И никогда не пожалеет, что обманула Коллегу, если тот действительно пытается втихомолку протащить к себе через всю территорию Травиана живого Читера. Потому что на подобное способен лишь предатель. Пусть Читеры ушли куда‑то в в дальнюю необитаемую область и исчезли – любой военный в Травиане знает, что они могут вернуться. А значит, сокрытие любой, даже самой ничтожной информации о них является преступлением.
    Фри не была чрезмерно законопослушной, вовсе нет – иначе она не решилась бы обманывать Коллегу. Но когда играешь против Силы, всегда приятно сознавать, что на твоей стороне хотя бы Закон.
    Недрогнувшей рукой Фри прервала расчет очередной коррекции по пунктиру к Амазонке и ввела новую цель. База Гуантанамо. Поглощая наскоро приготовленный завтрак, Фри все время держала под рукой пистолет – на столе, справа от тарелки. Понятно, это глупость, но так спокойнее.
    Спустя полчаса она вернулась в рубку; компьютер все еще просчитывал коррекцию. Как ни странно, но чем меньше расстояние, тем сложнее получались вычисления. Фри поскучала в кресле, потом зачем‑то сунулась в каморку‑лабораторию. Попутно она размышляла – связано ли нелепое исчезновение трубки и реликтовой помады с саркофагом в грузовом отсеке, и если связано – то как именно? Не считать же, что оттуда выбрался читер, живенько спер и то и другое и снова просочился внутрь… Хотя бы через ту самую кишку на торце. Ведь есть у этой кишки какое‑нибудь назначение?
    В камере экспресс‑анализа Скади ничего особенного не нашла – предыдущий капитан‑экспериментатор счел за благо не оставлять образцы внутри. Здравую идею просмотреть рабочие логи воплотить в жизнь было совсем нетрудно – в каморке имелся даже отдельный компьютер. Фри принялась нетерпеливо листать каталоги и файлы в поисках нужного. Клавиатура тихонько шелестела у нее под пальцами.
    Ага, вот! Самый хвост лог‑файла, лабораторией ведь последние четыре месяца никто не пользовался…
    «Исследовать молекулярную структуру данного образца не представляется возможным – не хватает разрешающей способности приборов. Смените образец, либо проведите анализ атомарной структуры.»
    – О как! – выдохнула Фри. Подозрение, что изыскания покойного капитана каким‑то образом связаны с саркофагом, крепло с каждой секундой. Лог следующего теста:
    «Тесты не выявили в образце сколько‑нибудь упорядоченной структуры. Проверьте аппаратуру на сбои и проведите контрольную диагностику управляющей программы.»
    Ну и ну! Правильно Фри решила: исследовать эту занятную шкатулочку‑переросток нужно в солидном научном центре. Но что именно исследовал Дмитрий – неужто он исхитрился отделить от саркофага кусочек?
    Кроме всего прочего Фри порадовал тот факт, что не она первая нарушила договор с Коллегой и сильнее, чем тому хотелось бы, заинтересовалась необычным грузом. Разве можно назвать обычным груз, который так действует на нервы?
    С другой стороны – где теперь этот Димон‑нарушитель? Правильно, отправился к праотцам. Насколько Фри успела узнать – погиб он вроде бы случайно. Однако – кто знает, не Коллега ли подстроил ту нелепую автокатастрофу на трассе? Ни доказать, ни опровергнуть это уже никогда не удастся.
    Далее лог‑файл содержал отчет контрольного теста, из коего явствовало, что экспресс‑камера и управляющие программы работают вполне корректно и никаких сбоев последнее время не зафиксировано. Чуть дальше снова шли искомые данные:
    «Тесты не выявили в образце сколько‑нибудь упорядоченной структуры. Проверьте аппаратуру на сбои и проведите контрольную диагностику управляющей программы.»
    На этом лог обрывался.
    Раздумывая, не пойти ли в грузовой отсек и не присмотреться ли к саркофагу повнимательнее, Фри покинула каморку. Может быть, удастся понять как Димон раздобыл образец для анализа? Какой уголок отбил или где сделал соскоб? Она видела – рядом с клавиатурой лежал плоский кейс с инструментами, которому вообще‑то полагается находиться на полке или в столе. И инструмент там весьма разнообразный да действенный, от портативного газового резака до алмазного бура.
    За этими мыслями Фри застал бодрый писк системы автопилота – расчеты очередной коррекции завершились.
    – Ну, крепись, Ривера Фри, – сказала себе экс‑сержант, занося руку над клавиатурой.
    Сколько раз за прошедшие годы клавиша «Enter» бросала «Паяльник» сквозь бушующие волны? Сотни, если не тысячи. Возможно, именно это нажатие войдет в историю. Все возможно.
    Фри хотелось надеяться, что она никогда не пожалеет о сегодняшнем. Очень хотелось.
    Через восемнадцать часов, «Паяльник» проплывший многие мили оказался совсем рядом с морской базой Гуантанамо. Оранжевый берег казался отсюда пылающим огненным блином.
    Тут же динамик связи взорвался рутинным рабочим гулом и обрывками переговоров. Автосканинг фиксировал каналы один за другим. В прибрежной зоне сновали сотни кораблей, а оставшиеся после войны береговые мартиры были раскиданы по всему берегу на приличном расстоянии.
    Флагман разрабов – опорный линейный крейсер – мог находиться где угодно.. Но явно не за пределами базы.
    Фри впервые порадовалась знаниям, полученным в Академии, а заодно убедилась, что за шесть лет ничего не успело выветриться из памяти.
    «Паяльник» ускорился и ринулся к проходу в залив.
    Наскоро Фри начала в ручную заниматься поисками нужных переговоров. Осталось найти дежурную волну крейсера и попытаться выяснить местонахождение флагмана. Конечно, это будет очень странно выглядеть – крохотная гражданская яхта с единственным человеком на борту, и человек этот стремится отыскать опорный крейсер Разрабов. Слишком уж нетипичный случай, могут заинтересоваться мотивами. А здесь, в секторах, где хозяйничают древние, людей не слишком жалуют. Могут вообразить, будто «Паяльник» обладает какой‑нибудь ценной информацией и попытаются его перехватить. А значит – нужно вести себя естественно, и крейсер вычислить не лобовыми расспросами, а косвенными методами, потихоньку и ненавязчиво.
    Фри прикидывала – о чем можно запросить диспетчерскую в первую очередь? Просить дозаправки? Но топливные баки у нее забиты почти под завязку. Сымитировать неисправность? Но тогда логичнее тянуть к гражданским , а не к военным, болтающимся неизвестно где. По своему опыту Фри знала – больше всего диспетчерский люд настораживается при неестественном поведении гостей. Независимо от размера корабля; и одноместную яхту можно таким дерьмом начинить, бабахнет так что от залива одна воронка останется.
    Тихий, но отчетливый звук наложился на чье‑то эфирное бормотание – это открылся внешний люк в рубочную. Открылся. Сначала рубочный люк, а затем сразу же сама дверь. На Фри будто ведро ледяной воды вылили. Плохо соображая, что делает, она опрокинулась из кресла вбок, через подлокотник, больно ушибив коленку о край пульта. В падении она сдернула с пояса пистолет, и упала так, чтобы ствол оказался обращенным к открывшейся двери.
    Дверь действительно была открыта, во всю ширь. Втянута в узенькие пазы. Коридор из рубки отлично просматривался – Фри ясно различала дверь и арку грузовых отсеков. Там дверь оставалась закрытой – ошибиться невозможно.
    Пока она падала, ей мерещился кто‑то большой и косматый на входе в рубку. Открыл дверь, и уже протянул длинные‑предлинные руки к креслу, где сидела Фри. Руки, готовые сомкнуться на ее горле…
    Вбитые в академии рефлексы оказались быстрее и надежнее разума. Если бы плод ее воображения действительно вознамерился свою жертву сцапать, он всего лишь загреб бы пустоту – спустя мгновение после того, как дверь разошлась, Фри, на прежнем месте в кресле уже не было. А еще мгновением позже Фри выстрелила бы: предохранителем она тоже успела щелкнуть. Правда, уже на полу.
    Но стрелять в пустоту – так же глупо, как ловить пустоту руками.
    В рубку никто не вошел. Не вошел, не ворвался,– вообще не происходило ничего. Просто ни с того ни с сего открылась дверь. Теоретически, такое могло случиться… Но на практике ничего подобного почему‑то не случалось. Ни на огромных кораблях, ни на мелких скорлупках.
    Чувствуя, как по вискам катятся бисеринки холодного пота, Фри продолжала сжимать в обеих руках изготовленный к стрельбе пистолет и целиться в проем открытой двери.
    Словно в насмешку, именно в этот момент ее засекли и опознали диспетчеры Гуантанумы.
    – Эй, «Паяльник»! Видим вас! – пропели электронным голосом. – С прибытием…
    Исконная речь разрабов не просто походила на пение – она пением и являлась. Ни одного атонального звука, воплощенная гармония и завидный тембр – любой, кто хоть однажды слышал разрабов, без проблем узнал бы это пение и через сотню лет.
    – Эй, «Паяльник»! Ответьте Гуантаномо! Вы находитесь в закрытой зоне…
    «Тьфу ты! – подумала Фри со злостью. – И тут не повезло: вляпалась в закрытую зону. Что же они маячки не делают?»
    Сцепив зубы и держа перед собой пистолет, Фри вышла в коридор. Справа, что вел к внешним люкам и в сторону жилого отсека, конечно же, никого не оказалось.
    Наваждение. Очередной удар по и без того натянутым нервам. Все‑таки страшноватая вещь – одиночество…
    Напрягшись, Фри припомнила в каком порядке открывался рубочный сегмент. Совершенно точно: сначала дверь в рубку, потом внешний люк. Спутать звук можно, но для этого надо быть тугим на ухо аборигеном и сроду не плавать на кораблях.
    Если бы люк открывали из коридора, сначала открылся бы внешний люк, и только потом – дверь в рубку. Значит, автоматика сочла, что дверь пытаются открыть из рубки. Чтобы выйти, а не чтобы войти.
    Это, конечно, было слабое утешение, но все же Фри вздохнула свободнее. Восставший из саркофага воображаемый злодей снова обернулся непонятным сбоем аппаратуры.
    Но как все‑таки мало нужно человеку, чтобы поверить в невозможное! И еще меньше – чтобы испугаться. Эти яхтсмены‑извозчики, вероятно, имеют нервы толщиной с канат.
    И еще Фри стала понимать, откуда у них такой чернушный фольклор – а его любой завсегдатай портовых баров наслушался под самую завязку. Раньше эти муторные истории казались обычными страшилками, теперь же Фри на собственной шкуре убеждалась, что в одиночном плаванье происходит масса труднообъяснимого и зачастую – пугающего. А уж плыть с каким‑нибудь таинственным грузом вроде саркофага – так вообще сплошное инферно.
    Фри вернулась в рубку и с некоторой опаской коснулась кнопки на стене. Дверь и люк послушно закрылись – в правильном порядке: сначала дверь, потом люк.
    «Блин! – подумала Фри. – Что теперь, всегда блокировать любой люк или дверь, через которую проходишь?»
    – «Паяльник», ответьте Гуантаномо! «Паяльник», у вас все в порядке на борту? Немедленно ответьте, вы находитесь в…»
    – Да слышу я вас, слышу, уроды, – зло сказала Фри. – Даже если бы я ответила, вы меня услышите только если я этого захочу…
    Потом задумалась. Вот именно. До входа в залив еще плыть пол часа. Диспетчера же взывают так, как будто «Паяльник» и диспетчерскую‑Централь разделяют секунды, а не три десятка минут.
    Что‑то тут не так.
    Мысли потекли в новом направлении, но Фри не смогла удержаться и вызвала на экран карту биоконтроля. Как и следовало ожидать, единственная синяя точка пребывала в овале рубки; саркофаг белесой кляксой застыл посреди первого грузового. Полнейший, можно сказать, порядок. Зачем‑то Фри запросила еще и статистику по люкам и шлюзам. Все закрыты, и все – герметично, как и полагается.
    «Интересно, – подумала Фри. – Почему мне так приятно находить все новые и новые подтверждения тому, что все нормально? Что страхи мои чертовы не более, чем плод подстегнутого воображения?»
    – Ладно, – охрипшим голосом произнесла она вслух. – Разберемся‑ка к с закрытой зоной…
    Она запустила вспомогательную программу системы радара и попыталась составить модель окружающего «Паяльник» пространства.
    Подозрительных объектов в непосредственной близости от «Паяльника» обнаружилось сразу три.
    Самый крупный – некое достаточно массивное плав.средство – двигался по касательной к текущему курсу «Паяльника». В принципе, столкнуться с этим телом яхта не должна была, но проход рядом с такой махиной, да еще если учесть, что махина эта движется с хорошей скоростью… В общем, легкую яхту могло швырнуть в сторону и перевернуть, а могло просто захватить и подмять под себя – если своевременно не сманеврировать двигателями, конечно.
    Два других объекта находились значительно дальше, и ими Фри решила заняться попозже.
    Довольно быстро Фри установила, что ближайшее тело это вообще не корабль. Это было нечто среднее между плавающей крепостью и платформой.
    Двигалась она по правому борту «Паяльника», и стремительно нагонял крошечную по сравнению с собой яхту. Вывод напрашивался сам собой – платформа вовсе не принадлежит базе Гуантанамо. Это чужак.. И, судя по всему принадлежит Натарам. Фри когда‑то видела учебный фильм, один из эпизодов которого был посвящен флоту Натар. Как плавали их корабли, и какое было на них вооружение вызывало восторг у любой расы.
    Минут через десять Фри убедилась, что два других объекта – не что иное, как сферические катера Натар. Они резво тянули вслед за платформой, которая постепенно гасила скорость. Прикинув собственную скорость и расстояние до этой глыбы, Фри поняла, что проще замедлиться и пропустить ее, а потом уж продолжать движение.
    Не тут‑то было. Едва Фри начала торможение, платформа тут же подкорректировала курс – так, чтобы по‑прежнему идти на перехват.
    И сразу неприятно засосало под ложечкой, сразу покрылась мурашками кожа. Еще толком не отойдя от последних внутрияхтенных сюрпризов, Фри столкнулась с сюрпризами внешними. К Натарам Фри всегда относилась настороженно – а как еще можно относиться к чужой и совершенно непонятной расе? Те же птицы, медведе подобные гризилы и гекконы в сущности не слишком отличались от людей. Даже разрабы в плане мышления и психологии оказались поразительно похожи на людей и на другие расы. Другое дело – Натары. О них никто толком ничего не знал. Никто не понимал их целей и мотивов, никто не представлял внутренней организации, никто внятно не мог представить возможности этого сообщества – Натары всегда оставался эдаким народом самом в себе: видно – что‑то есть, а рассмотреть получше невозможно – не подступишься. Натары не вмешивались в дела союза, все взятые на себя обязательства всегда выполнял и требовал неукоснительного соблюдения всех соглашений и договоров от союзников. Союзники обыкновенно соблюдали и выполняли – ссориться с Натарами никому не хотелось.

    - - - Добавлено - - -

    Именно поэтому неожиданное внимание Натар к «Паяльнику» напугало Фри.
    И невольно пришлось связать необычное поведение Натар с окутанным ореолом тайны грузом яхты. Фри нутром почувствовала, что игра, затеянная вокруг саркофага, неизмеримо сложнее и масштабнее, чем ей показалось вначале. И от того собственная ничтожность перед лицом неведомых сил ощущалась невероятно остро. Кому понравится роль камешка между молотом и наковальней? Во всяком случае, не Ривере Фри.
    Платформа нагоняла ее даже быстрее, чем показалось сначала. Она менял скорость и направление движения, казалось, без всяких скидок на инерцию. Тщетно Фри пыталась уйти в сторону. Ее попытки без труда сводились на нет дьявольской подвижностью.
    Два катера Натар следовали на некотором отдалении и без ненужных ускорений. Наверное, они ничуть не сомневались в успешности собственной охоты на маленькую человеческую яхту.
    Спустя пятнадцать минут Фри взяли в захват; «Паяльник» вначале лег в дрейф, а затем платформа потянула его за собой уводя дальше от берега.
    Натары на Фри и «Паяльник» имел свои виды. И что‑то подсказывало – на саркофаг тоже. Фри на миг даже пожалела, что ввязалась в развернувшуюся вокруг этого ящика игру. И – какая ирония! – именно в этот момент желание узнать, что же кроется там, внутри, стало жгучим и нестерпимым. Как никогда раньше. Но шансов это сделать не было никаких.
    Фри с трудом поборола желание надеть гидрокостюм и сигануть в воду. Куда угодно – лишь бы подальше от этого рокового кораблика. При определенном везении она даже могла через некоторое время достичь берега.
    Кстати, Гуантанамо голоса по‑прежнему не подавала, хотя Фри несколько раз пыталась их вызвать. Но эфир как сделался больше часа назад девственно чистым, так и пребывал таким же. Фри подозревала, что это дело рук Натар. Рук, лап, щупалец – чем там обладают вечно закованные в черную броню Натары?
    Просить Фри добровольно отворить внешние люки натарам не пришло в голову.
    В иллюминаторы было видно как несколько закованных в броню рабочих возятся у внешних люков. Фри поймала себя на мысли, что с неподдельным интересом следит за действиями натар. За действиями исполнителей.
    И даже большая часть страха куда‑то безвозвратно испарилась. И чувство собственного бессилия перестало угнетать. В ней проснулось почти детское любопытство перед неведомым.
    Она встала и, стараясь не торопиться, пошла к внешнему люку.
    Первый рабочий встретился ей сразу за поворотом. Перед Фри он ненадолго задержался, осмотрел ее через узкие щели своего черного шлема и деловито зашагал дальше по коридору. Разговаривать с ним было бессмысленно – рабочие натар не умеют разговаривать. Видимо со своим Принцем они общались путем телепатии и что бы узнать что они думают нужно было найти Рыцаря натаров
    Вот только ни одного рыцаря среди нескольких десятков проникших на борт «Паяльника» чужаков Фри не обнаружила.
    Спустя какие‑то минуты рабочие уже сновали везде – в рубке, в каюте, на камбузе, в ванной.
    И, конечно же, в грузовых отсеках. Какие могли быть сомнения?
    На Фри рабочие не обращали совершенно никакого внимания, словно ее вообще здесь не было. Они толпились перед саркофагом, распотрошили во втором мешок с вещами какого‑то из предыдущих капитанов – один из рабочих (как показалось Фри – задумчиво) разглядывал на полу ярко‑красную футболку с большой девяткой на спине.
    Естественно, больше всего Фри заинтересовала реакция натар на саркофаг. Она даже втайне понадеялась на то, что рабочие вскроют эту диковину, а значит Фри и перед Коллегой не провинится – ибо попробуй этих останови – и любопытство удовлетворит.
    Но рабочие вскрывать саркофаг не торопились. Первое время Фри в их действиях не могла усмотреть никакой системы. Но потом действия рабочих стали по‑настоящему осмыслены: они быстро и удивительно сноровисто освободили саркофаг от захватов и дружно повлекли к открытому люку.
    – Эй! – заорала в смятении Фри. – А меня вы решили не спрашивать? Ну‑ка, бросьте!
    На ее слова, естественно, никакого внимания не обратили. Фри нервно взялась за пистолет, но выстрелить все‑таки не решилась. Сомнут ведь ее, не успеет всех положить. К тому же, их снаружи еще не меньше сотни. Лучше не злить…
    Но ведь саркофаг уходит! Что она скажет Коллеге?
    А что ему говорить? Правду. Расскажет все, как есть. Против натар в одиночку не попрешь, слабо.
    Саркофаг протащили мимо рубки. Фри заглянула – рубка уже была пуста, ни одного рабочего внутри. Здесь, похоже, ничего не тронули. Ряд экранов показывал картинку вокруг «Паяльника».
    – Блин, – сказала Фри растерянно. – Что ж делать?
    Она метнулась к пульту – запустить браузер спутниковой связи было минутным делом. Только бы Коллега оказался на месте…
    Он будто услышал немую ее мольбу. Он отозвался сразу, словно жил рядом с терминалом.
    – А, – протянул он, еле шевеля губами. – Объявилась! Я уж заждался, чуть меры принимать не начал.
    – Коллега, – не очень вежливо перебила его Фри. Но на церемонии не оставалось времени. – Дело – швах! Я атакована.
    – Кем? – Коллега вперил в нее пронзительный взгляд своих огромных – по людским меркам – глаз.
    – Натарами.
    – Ты где?
    – В возле базы Гуантанамо.
    Фри показалось, что Коллега очень хочет спросить, что она тут делает, но не собирается зря тратить время.
    – Что с саркофагом?
    – Его тянут на выход. Я ничего не могу поделать, этих тут не меньше полусотни. А снаружи – и того больше.
    – Они вскрывали саркофаг?
    – Нет. Открепили и сразу потащили к люкам.
    Если бы Коллега сейчас ругнулся и грохнул по чему‑нибудь кулаком – Фри ничуть не удивилась бы.
    Но он лишь сухо бросил:
    – Ни во что не вмешивайся!
    И отключился.
    Некоторое время Фри тупо глядела в очистившийся экран. Такого оборота событий, она, честно говоря, совершенно не ожидала. Ожидала какого‑нибудь внятного совета, предложенной линии поведения, указаний. «Не вмешиваться» – это ведь не указание. Это, как говорили предки, «голова в кустах». Такое и поведением‑то назвать совестно.
    Саркофаг как раз проносили сквозь внешний шлюз.
    Фри с неожиданно навалившимся отчуждением наблюдала, как рабочие покидают яхту.
    Она для них будто бы не существовала…
    Ей было прекрасно видно, как они с саркофагом уходят в платформу крепость. Послышались металлические звуки, это платформа отцепила захват яхты и ускоряясь начала отдаляться от нее. И она уже знала, что неведомый груз навсегда потеряется в ней, и никто никогда его больше не увидит. Если Натары так заинтересовались этой штуковиной, то из своих рук они ее уже не выпустят.
    Но и тут Фри ошиблась. Яростно запищал радар, и вокруг «Паяльника», в опасной близости, разверзнув пучину, начали всплывать подводные лодки. Одна за другой. Да такие здоровые. По мимо них, на горизонте показался опорный линейный крейсер разрабов, в месте с кораблями поддержки.
    «Паяльник» рисковал стать крупинкой соли в бурлящем котле. Запускать двигатели и уходить уже не оставалось времени.
    Оставалось одно – надеятся на удачу. В любой игре не обойтись без удачи, и в этой тоже. И, как всегда, игра пошла вовсе не по ожидаемому сценарию. В играх с высокими ставками всегда так.
    «Одно радует, – мрачно подумала Фри. – Скучно не будет… Это уж как пить дать.»
    Опорный крейсер с огромной скоростью приближался к месту событий. Не отставая от него, приближались и остальные корабли.
    – М‑да, – пробормотала она. – Редкий случай, когда гора пришла к Магомету, а не наоборот…
    А ведь какие‑то час‑два часа назад она намеревалась отыскать этот крейсер и просить у разрабов содействия.
    За несколько минут, вблизи «Паяльника» финишировало еще три подлодки и десятка два кораблей. Радар на яхте сходил с ума. Карабли разрабов охватили поверхность радиусом около пятидесяти миль; оба катера Натаров и платформа-крепость находились внутри этого радиуса.
    И вот тут‑то началась форменная баня. Разрабы без всякого промедления атаковали Натар. Всей мощью оружия. Катера в мгновение ока искорежило и размазало, словно кашу по столу. Платформа вспыхнула сразу в нескольких местах и разлетелась на мириады обломков самой разной величины. «Паяльник» так тряхнуло гаснущей волной, что коротко вякнул и заткнулся компьютер. Экраны погасли, Фри осталась слепой и глухой. Основной свет тоже погас, но слава богу, ожила аварийка, работающая не от двигателя, а от батарей. По корпусу яхты несколько раз что‑то гулко бухнуло – должно быть обломки платформы. Корпус «Паяльника» пока держался, но попадись осколок покрупнее…
    Впрочем, все это быстро прекратились.
    Фри лежала на полу; в голове мутилось. Никак она не могла воспринять совершенно ошеломительную новость: разрабы атаковали Натар. Это что? Конец союзу? Немыслимо. Немыслимо и страшно. Война? Снова война? Что творится‑то?
    Она пожалела, что последние дни была отрезана от новостей. А в данную минуту она не имела понятия не только о том, что творится в Травиане, а даже о том, что происходит в непосредственной близости от «Паяльника».
    Еще через некоторое время откуда‑то из коридоров донеслось слабое шипение и потрескивание – Фри кое как поднялась с пола, выглянула, и тут же отпрянула.
    «Паяльник» вскрыли, словно консервную банку. Вырезали часть корпуса. И кто то уже входил в яхту.
    Фри лихорадочно соображала – что делать дальше и как себя вести с разрабами. Но все было решено за нее.
    В прорезанную дыру ворвались несколько силуэтов. В тесноте они двигались на удивление быстро, изящно и слаженно. Даже не успев схватиться за пистолет, Фри получила заряд из электрошоккера и, беспомощно распахнув глаза, сползла по рубочной стене на пол. Мультихантеры мелькнули и исчезли, рассасываясь по яхте. А потом кто‑то невидимый выстрелил в нее еще раз, и Фри потеряла сознание.
    Вероятно, в беспамятстве она пробыла довольно долго, ибо первое, что она ощутила, когда очнулась – острое чувство голода.
    Она открыла глаза – высоко вверху куполом смыкался красного цвета потолок, усеянный тонкими извилистыми полосами чуть более темного оттенка. Фри полулежала на некоем подобии стоматологического кресла; руки и ноги были вмертвую закреплены. Голова тоже – шевельнуться Фри не смогла. Ожили только глаза и мышцы лица. Впрочем, это могло быть остаточным действием шоккера – мышцы обретают чувствительность и подвижность не все скопом, а помалу, группами.
    Рядом кто‑то заговорил – Фри узнала речь одного из воинов разрабов – Мультхантера. Понимать она эту речь не понимала, но отличить была вполне в состоянии.
    Кресло дрогнуло и наклонилось еще больше. Теперь наклон его составлял градусов сорок пять к полу, а то и больше. Одновременно вернулась способность шевелить головой. Головой, и ничем больше. Фри осмотрелась.
    Просторный зал мог бы служить местом проведения баскетбольного матча. Хантеры были немного выше людей, и еще питали страсть к воистину гигантским помещениям.
    На высоком кресле восседал генерал хантеров в золотом комбинезоне. Чуть сбоку от него в таком же золотом но по скромнее и на более низких креслах, восседало еще четверо. Вокруг в боевом облачении – шлемах и броне – цепочкой растянулись солдаты.
    И, наконец, рядом с обездвиженной Фри на узком полукруглом возвышении, стояли трое гекконов в белых комбинезонах – почему‑то практически у всех рас белые одежды означали принадлежность к врачам или ученым.
    – Ты слышишь нас, homo? – заговорил один из них. – Слышишь?
    С трудом разлепив губы, Фри прохрипела:
    – Да. Слышу.
    Белый, который задавал вопрос, обернулся к генералу:
    – Все в порядке. Она пришла в себя.
    – Приступайте, – проговорил хантер.
    Фри впервые в жизни столкнулась с настоящими древними – если не считать, конечно, недавний визит Натар на борт «Паяльника».
    Попутно Фри подумала, что раз в помещении присутствуют представители разных рас, не только воины разрабов Хантеры но и Гекконы, и общаются они между собой на человеческом, после ее пробуждения, а не по‑своему, значит, союз вроде как соблюдается. Это приободрило.
    Но не слишком.
    – Назови себя, homo, – на этот раз скрипуче велел белый.
    – Ривера Фрида, город Рома, сектор людей.
    – Что ты делала в квадрате, принадлежащем другой расе, и какова была цель контакта с кораблями Натар?
    – Может быть вы для начала назовете себя и объясните почему я обездвижена? – сдержанно произнесла Фри.
    Белый геккон переместился так, чтобы встать точно напротив Фри. Его крокодиловая голова и круглые немигающие глаза – все это поразило Скади такой явной чужеродностью, такой не человечностью, что стало трудно дышать.
    – Послушай, homo! Ты целиком в нашей власти и ни одна живая душа не подозревает о твоей участи. Здесь вопросы задаем мы – так говорите вы, люди, когда хотите подчеркнуть свое превосходство. Мы хотим узнать от тебя все, что нам интересно, и мы это узнаем. Так что отвечай, и лучше не серди нас. Что ты делала в районе базы? Почему не отвечала на запросы диспетчеров?
    Фри поняла, что придется выкладывать все. Вообще все – без утайки и хитростей. Ведь ее жизнь действительно не имела сейчас никакой ценности – кто из людей знал, что она сюда направится? А если бы и знал? Чем бы это помогло Фри?
    – Я выполняла частный грузовой рейс. Во время плавания возникла необходимость связаться с исследователями. Ближайшие были в Гуантанамо , я сюда и приплыла.
    – Что ты везла?
    – Сама не знаю. Ящик какой‑то. Мне запретили его вскрывать и вообще трогать.
    – Где этот ящик сейчас?
    – Не знаю. Его захватил Натары.
    – Почему ты пустила на борт Натар?
    – Я никого не пускала. Они сам проникли, и я не в силах была им помешать.
    – Как ты связалась с Натарми?
    – Я с ним не связывалась. Едва я достигла территории Гуантанамо, рядом оказались два катера Натар и огромная платформа. В этот же момент прервалась связь с диспетчерами, поэтому я и не ответила. Мою яхту взяли в захват, вскрыли внешние люки и вынесли груз. Потом появились вы. Я сама ошеломлена – все так быстро произошло…
    – Кому первоначально принадлежал твой груз‑ящик?
    – Я не знаю имени. Он представился только как Коллега. По крайней мере, я с ним договаривалась.
    – Как ты с ним связывалась?
    – Яхта еще совсем недавно тоже принадлежала не мне. Прежний владелец приплыл на ней в город Рома и вскоре погиб в результате несчастного случая. Как работник службы безопасности я проводила досмотр яхты и обнаружила на борту браузер спутниковой связи, одноканальный. Естественно, я его задействовала и мне ответил этот Коллега, тот самый. Он предложил мне выкупить яхту и доставить груз в указанное место. Я согласилась.
    – Кем ты служила на Роме?
    – Сержантом службы безопасности.
    – У тебя хватило средств на выкуп яхты?
    – У меня – нет. Но мне перевели необходимую сумму. И даже больше.
    – Куда ты должна была доставить груз?
    – Точно не знаю, мне задали транзитный курс с первой промежуточной точкой деревня Амазонки.
    – На каком носителе тебе задавали курс и прочие данные?
    – На стандартном лазерном диске.
    – Где он сейчас?
    – На яхте, в драйве автопилота.
    – Ты лжешь, homo. Там его нет. Мы тебя предупреждали, не нужно нам лгать.
    Фри растерялась.
    – То есть – как это нет? Буквально перед тем, как вы раскурочили мою яхту, диск находился в драйве. Я говорила с Коллегой. Если его стащил какой‑нибудь ваш солдат – я‑то в чем виновата?
    Дикая боль хлестнула по каждой клеточке, и Фри судорожно выгнулась на своем неудобном ложе, немилосердно выворачивая закрепленные суставы рук и ног. Это длилось совсем недолго, но и за считанные мгновения она успела испытать такие страдания, каких не испытывала никогда в жизни. А чуть погодя – краткий миг блаженства, когда боль бесследно исчезла.
    – Попридержи свой лживый язык, homo. Лучше тебе рассказать всю правду: и где находится диск, и где сейчас груз, и какие у тебя дела с Натарами. У нас впереди вечность, и страдать тебе придется очень долго. Ты все равно не выдержишь и расскажешь нам все и даже чуть‑чуть больше. Так зачем страдать попусту? Говори сейчас, и, возможно, ты даже останешься в живых.
    У Фри перехватило дыхание. Только сейчас она в полной мере осознала, насколько крупно вляпалась. Она всегда знала, что когда‑нибудь умрет, но пока срок маячил где‑то далеко за годами – не слишком о подобных вещах задумывалась. А теперь, когда смерть вдруг стала близкой и реальной, Фри остро захотелось жить. Отчаянно, до стужи в душе. Она обнаружила, что совершенно не готова к смерти. Ее обуял страх, такой всепоглощающий первобытный страх, что казалось он способен выплеснуться наружу и затопить огромный зал по самый купол.
    – Я клянусь вам, что говорю правду, – срывающимся голосом крикнула Фри. – Все происходило именно так, как я говорила! Почему вы мне не верите?
    Геккон оставался совершенно бесстрастным, и оттого еще больше походил на человека с головой крокодила, напялившую белый комбинезон.
    – А почему мы должны верить тебе, homo? Ты ведь уже однажды солгала нам.
    – Я не лгала! Я говорила только правду!
    – Так почему же диска нет там, где ты говоришь?
    – Не знаю! Я была без сознания! Может быть, вы сами его вынули из драйва!
    Все в зале, за исключением разве что солдат, дружно засвистели. Наверное, смеялись.
    – Ты глупый и тупой, homo. И выдумки у тебя детские. Даже лгать ты как следует не умеешь – приборы сходят с ума, улавливая страх, который от тебя исходит. Говорящий правду страха не испытывает. У тебя есть последний шанс рассказать все. А потом мы возьмемся за сканирование твоего примитивного мозга – настолько глубокое, насколько получится.
    У Фри из глаз градом катились слезы, и сдержать их она не могла.
    Сканирование мозга означало практически стопроцентный распад личности. То есть, ту же смерть.
    – Мамочка, ну что я вам могу рассказать… – всхлипнула Фри. Самообладание окончательно покинуло ее.
    Геккон выдержали паузу – около минуты. Потом генерал хантеров заговорил.
    – Мы теряем время. Приступайте.
    – Слушаюсь, досточтимый!
    И – чуть тише:
    – Поехали, ребята…
    Словно в насмешку, даже эта фраза прозвучала на человеческом. Фри еще раз всхлипнула, и попыталась изгнать из себя стремительно расширяющуюся пустоту. Ничего у нее не вышло.
    Голова снова оказалась обездвиженной; к вискам прикоснулось что‑то холодное и твердое, а потом холодно стало всей голове. Из‑за слез Фри уже ничего не видела – ни суетящихся гекконов в белом, ни солдат, ни потолка.
    Почему‑то перед глазами встала пластинчатая поверхность злополучного саркофага. Безмолвная и равнодушная.
    А потом раскаленная игла впилась ей прямо в мозг. Мгновение боли – и мир утонул в ослепительной вспышке.

    Личность Риверы Фриды распалась в результате прямого сканирования мозга спустя несколько часов – гекконы‑нейрохирурги с удивлением отметили, что ничего отличного от рассказанного ею на допросе реконструировать из воспоминаний не удалось. Тело прожило еще почти четыре месяца, и впоследствии было продано клинике по синтезу жизненно важных органов, где и было разобрано на эти самые органы. Яхта «Паяльник» подверглась тщательному осмотру, сотрудники контрразведки Гуантанамо, чуть ли не вылизали каждый квадратный дюйм, но никаких следов навигационного диска или броузера спутниковой связи все равно не отыскали. После, яхта в малопригодном для восстановления состоянии упокоилась на одном из резервных складов флота.
    Ни сразу после уничтожения флотом разрабов, платформы и кораблей Натар, ни когда‑либо впоследствии Натары не предъявили никаких претензий. Тщательное расследование в месте боя не дало никаких результатов –хантеры находили только обломки платформы крепости. Таинственный груз с яхты исчез бесследно.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  5. #15
    Осваивающийся Аватар для spirit of death
    Регистрация
    15.11.2010
    Адрес
    где-то в евразии
    Сообщений
    298

    По умолчанию

    когда продолжение?))
    как давно всё было!

  6. #16
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Завтра. И ещё часть в работе, пишется.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  7. #17
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Семнадцать лет спустя.

    Фрагмент из металла и бетона попался здоровый – даже по меркам железного оазиса. Буксир отделился от рудной базы; прораб, видно, решил не ждать полных результатов разведки, а сразу брать удачу за хвост и приниматься за дело.
    – Ныряльщики, к высадке! – пропел он сиплым от алкоголя голосом.
    Еще два столетия назад в Травиане не знали что такое алкоголь. Участь гастарбайтеров, малозавидная даже при взгляде издалека… Все решают за тебя – что тебе есть, что тебе пить, сколько и с кем тебе трахаться, кем и как интенсивно работать.
    Заробитчанин из Малдовы по имени Михай жалобно уркнул и полез из гамака.
    Конечно, работать под пятой самодовольных гекконов – участь на редкость тоскливая. Но, с другой стороны, среди них когда то не было законченных пьяниц, как отец. Гекконы практически не знали воровства – а теперь что? На прошлой неделе у четвертой бригады сперли два бура, и никаких концов прорабы отыскать не сумели! График бурения сорвали ко всем чертям, премиальные, понятно, тю‑тю, и в отпуск теперь неизвестно когда выпустят…
    Люди пошатнули незыблемое превосходство пяти древних рас над остальными обитателями Травиана. Но они же и ввергли всех без разбору в грязь, в беззаконие, в произвол… Бог знает еще во что. Разве стал бы брат Михая вором, а сестра проституткой, если бы народы оазисов остались сателлитами гекконов? Разве отец умер бы от пьянства, а мать – от нищеты и болезней? Вряд ли. Работали бы себе где‑нибудь на зерновых полях под присмотром начальника геккона… Не шиковали бы, это факт, но не пришлось бы и бедствовать.
    Михаю повезло – он не стал вором, как брат; ну а участь сестры он по понятным причинам разделить не мог вовсе. Он сумел устроиться в железо добывающую артель, по полной программе отпахал четыре года в штольнях, а потом был отобран военным ведомством для работы в море по поиску и доставке старых, затонувших еще со времен, когда территория Травиана по большей частью была сушей, разного рода машин, а так же кораблей. Вероятно, сыграло свою роль стойкое предубеждение Михая против алкоголя – брат его родился куда здоровее, но за несколько лет превратился в развалину. А Михай здоровье не травил, работал много, но не через силу, и мало‑помалу перерос старшенького. Стал и ростом выше, и в плечах по шире, и мышечные ткани нарастил – будь‑здоров!
    – Михай! – зычно заорали из коридора. – Ты что, уснул?
    – Иду!!! – проорал Михай. Со стола сдуло тоненький листок бумаги – распечатку сестриного письма, что вчера пришло. Михай снова вспомнил о семье и тяжко вздохнул. Брат – Бог с ним, сам из последнего ума выжил. А вот сестренку жалко… Как подумаешь, что пользуют ее всякие уроды с монетой, так все наизнанку выворачивается. А с другой стороны – как ей еще на жизнь заработать? За обучение платить родители не могли. Вот она и не смогла работу найти – кому нынче нужны неучи? А в оазисы работать баб не берут, разве что в администрацию. Но там все теплые места присиженны – что у начальства из гекконов родственников мало?
    Впрочем, сестра вовсе не считала свою участь печальной. Монета у нее водилась, и, надо признать, пожирнее, чем у Михая. Правда, свободы сестричка не знала никакой: что и когда босс велит – изволь тут же изображать. Но, опять же, у Михая, что ли, босса нет? Только и разницы, что прорабом зовется, а так – босс и босс.
    А еще Михай не любил жить в городах. Как пацаном впервые попал в море (уборщиком на сухогруз сумел устроиться. За половинную плату, разумеется, иначе взяли бы взрослого), так сразу и сообразил – тут его место. Среди воды
    – Мих‑а‑а‑ай!!!
    – Иду‑у‑у‑у!
    Вслед за письмом на пол свалилась ручка, но поднимать Михай не стал. Гидрокостюм он уже нацепил, привычно затянув ремни под ключицами, надел специальный ранец с двигателями, взял тубу с инструментом и вышел в коридор.
    Серджу, напарник и закадычный приятель Михая, ждал его уже в коридоре.
    – Куда на этот раз?– поинтересовался Михай.
    – Не знаю еще, – Серджу придирчиво осмотрел напарника. – Опять ремни не затянул как следует?
    – Трут, – пожаловался Михай. – Я привык со слабиной.
    – Вот рванет тебя ранцем как‑нибудь, вылезет тебе твоя слабина промеж ключиц, – проворчал Серджу. – Затяни сейчас же, а то я сам затяну.
    Михай вздохнул, и подчинился. Серджу он уважал – за опыт, за готовность этим опытом поделиться и подсказать новичку если вдруг что не так. Да и просто за доброту уважал.
    Убедившись, что Михай затянул ремни как полагается, Серджу довольно выдохнул и пихнул Михая в плечо:
    – Шевелись, мазута береговая! Прораб сегодня что‑то рвет и мечет – не иначе ему начальство в постель крендель навалило. Еще озвереет.
    Едва они доложились прорабу, заняли свои места в шлюпке и пристегнулись она стартовала. Михая и остальных ныряльщиков вдавило в борта. Рабочий день начался.
    Прораб привычно затянул песню, и ныряльщики дружно подхватили, перекрывая гул переборок. Чем еще занять время перед сменой, если не песней?
    Когда шлюпка достигла нужной точки и команда занялась последними приготовлениями к погружению, невдалеке как раз разворачивалась перерабатывающая платформа.
    – Ну что полудурки! – прохрипел прораб. – Заканчивайте по быстрее ваш долбанный хоровой ананизм и приступайте к работе. Делим направления на восемь секторов, по сектору на двойку. Глубоко не нырять, сначала исследуем приповерхностный слой. В первую очередь металлы и углеродные связки. Встретятся разломы или естественные шахты – исследовать с повышенным вниманием. Будут интересные результаты – докладывать вне графика. Поехали, первый сектор – Шерман, второй – Кнут, третий – Серджу, четвертый – Аш-зелл…
    – Эх, красота какая! – радостно пропел Михай. – Такая красотища, так бы и жил здесь…
    – Гляди, течением тебя утянет куда-нибудь, так и останешься там – проворчал Серджу. – Ты хоть осматривайся иногда. Вдруг и правда разлом какой случится…
    Периодически они останавливались, запускали сканирование и составляли карты.
    Работа была не тяжелая, и не легкая. Михай как всегда быстро впал в задумчивое состояние и все действия выполнял чисто механически, по привычке, а мыслями витал где‑то вдалеке – вспоминал сестру, от которой накануне получил письмо, думал, чем займется в отпуске… Плавать под скалами или внутри объектов тоже не слишком заботило– шахтеры привычны к работе в любых условиях.
    В середине смены Серджу пробурчал что‑то о странностях – Михай и сам отметил, что поверхность металлоконструкции чересчур неровна, много сколов, раковин, россыпей – такое впечатление, что совсем недавно на ее поверхности разыгралась какая‑то катастрофа со многими взрывами. Время обычно стирает эти следы, даже под водой, если времени проходит достаточно. Но тут его прошло явно недостаточно.
    Впрочем, какое им дело? Так даже лучше – если этот кусок на самом деле обломок более крупного – это компании только на руку.
    Очередную странность разлом, обнаружил Михай – он как раз закончил сканирование и начал подъем из глубины на поверхность. Он увидел слабо темнеющую немного в стороне продолговатую тень.
    В считанные секунды Михай добрался до разлома; Серджу возился в метрах ста и выглядел предельно поглощенным работой.
    Вблизи разлом больше походил на трещину – почти прямой, а не зигзагообразный, как остальные. Множество битых осколков скопилось у его краев. Михай заглянул в разлом, подсвечивая себе фанариком, и убедился, что тот очень узкий, чуть меньше метра в диаметре, мелочи. Не задумываясь, Михай нырнул на его дно. И почти сразу заметил круглый люк, уводящий куда‑то судя по всему, во внутрь конструкции. Подцепив люк рукой Михай раскрыл его на полную, затем направил луч фонаря вовнутрь. Взгляду представился цилиндрический ход, похожий на нору медведя.
    Михай озадаченно гыкнул, и связался с Серджу.
    – Эй, старина! Я тут кое‑что странное нашел. Люк и дыра какая‑то. Нехарактерная.
    – Где?
    – Следи… – Михай запулил наружу свечу‑сигналку.
    – Вижу, – сказал Серджу почти сразу. – Сейчас буду.
    Он появился даже быстрее, чем Михай ожидал. Видимо, как раз закончил сканирование и свернул инструмент перед сигналом.
    – Что тут у тебя? – справился он, медленно ныряя на дно разлома.
    – Во! – показал рукой Михай. – Скажи, на нору медведя похоже? Хоть ружье бери…
    Серджу внимательно оглядел стены, дно под башмаками, и машинально поскреб грудь – до нее он, конечно, не добрался, мешал гидрокостюм.
    – М‑да. Странное местечко. Мне кажется, что то этот коридор скрывает, – прокомментировал Серджу.
    Михаю стало одновременно и весело, и страшно, и любопытно. Он, как и все шахтеры, мечтал о встрече с чем ни будь загадочным, и одновременно побаивался этого. Кому, как не им, горнякам, натыкаться на древние следы цивилизаций?
    – Ну как странно? – переспросил Михай, даже не пытаясь скрыть восторг.
    – Ага, – подтвердил Серджу. – Я, конечно, не специалист, но от этой дыры за много морских миль несет… только не медведем, как ты решил, а Натарами.
    – Натарами! – по‑детски восхитился Михай. – Никогда не встречался с Натарами.
    – Радуйся, что не встречался, – проворчал Серджу. – Кстати, это нам знать вообще‑то не положено, но вблизи Гуантанамо, где‑то лет семнадцать назад случилась какая‑то стычка с Натарами… Я у прораба на рабочем экране директиву недавно подсмотрел.
    – Правда? – насторожился Михай. Ему вполне хватало сообразительности, чтобы связать закрытую директиву и сегодняшнюю находку. Если они и впрямь связаны, то следует немедленно доложить прорабу и напрочь забыть о том, что существует любопытство и личная инициатива.
    – Доложим? – так и спросил он более опытного напарника.
    – Это всегда успеется, – Серджу решительно подплыл к люку. – Сперва глянем.
    Почти сразу они поняли, что ошибиться им не суждено. Проплыв метров двадцать, они вынырнули в воздушную пустоту. Судя по всему, полости затонувшей металлоконструкции были герметичны, и в них оставалось полно воздуха. Совсем недалеко от места где они вынырнули в коридоре, они наткнулись на труп рабочего Натар. Иссохший, совершенно утративший воду. Рабочий лежал на боку, скрючив руки.
    – Этот из Натар? – прошептал Михай потрясенно. Мертвый Древний из высших внушал ему неясный трепет.
    – Да, – сказал Серджу, разглядывая труп. – Это рабочий, если верить справкам корпорации…
    – А живых ты видел когда‑нибудь? – поинтересовался Михай.
    – Нет. Даже по телеку. Ну, если не считать кино, конечно, но ты ведь знаешь, что в кино такую чушь обычно снимают…
    – Мне нравится кино, – заявил Михай. – Только там в основном рыцарей Натар показывают, а не рабочих.
    Серджу коротко и неопределенно кивнул, а затем направился дальше. Михай невольно оглянулся на высохший труп, и последовал за напарником.
    Вскоре им попался еще один мертвец, тоже рабочий, и еще один, и еще. Седьмой по счету труп был заметно крупнее остальных и гораздо крепче сложен.
    – О! – сказал Серджу и озадаченно остановился. – А это охранник. Интересно, кого мы встретим дальше?
    Дальше им встретились еще несколько рабочих, и трое охранников. Кроме трупов горняки не видели ничего – никакого оружия или инструментов, вообще ничего.
    – Отчего они умерли? – тихо спросил Михай, когда Серджу задержался у очередного тела.
    – Не знаю. Или от холода. Или от голода.
    – Да, – дошло наконец до Михая. – Они же без гидрокостюмов! Как я сразу не сообразил!
    – Натары чертовски выносливы, могут долгое время находится под водой, да и холода они особо не боятся, – назидательно оттопырив указательный палец процитировал Серджу. Улавливаешь?
    – А голод? – удивился Михай. Способность не боятся холода его не слишком впечатлила.
    – Не о том ты думаешь, Михай, – скучным голосом прошептал Серджу. – Ты подумай, Натары в двух шагах от нашего дома что‑то затевают, рабочих своих присылают, которым надлежит сидеть в замках и работать, а не по морю шастать. А? Сообразил?
    Михай даже присел слегка.
    «А что, если тут и живые Натары найдутся? Как они нас воспримут? Как врагов?»
    – Надо прорабу доложиться, – убежденно сказал Михай. – Как бы не нарваться на какую‑нибудь штучку…
    – Так и сделаем, пожалуй, – согласился Серджу. При этом он то и дело фокусировал взгляд на ближайшем трупе. Михаю показалось, что будь трупов поменьше, Серджу настаивал бы на более подробном осмотре. А так… Лучше перестраховаться, с этим Михай спорить не собирался.
    Серджу уже вызывал боса.
    – Эй, контора! – с деланным весельем заговорил он в эфир. – Разговор есть.
    – Чего вам? – отозвался прораб спустя некоторое время.
    – Пошли в личку, – предложил Серджу. – У нас тут сподобилось кое‑что…
    Прораб безропотно переключился на выделенный канал, и теперь никто из посторонних не мог прослушать их разговор – аппаратура кодировала каждый импульс.
    – У нас тут мертвяки, – небрежно сообщил Серджу. – В количестве.
    – Свежие? – живо заинтересовался прораб. – Просто на грунте? И кто – птицы, люди, гекконы?
    – Нет, ни те ни другие. Рабочие Натар и охранники. По‑моему, очень свеженькие, чуть меньше двух десятков лет от силы. Тут разлом был и люк в нем, мы слегка спустились. Но еще не все осмотрели.
    У прораба даже голос изменился.
    – Натары?!? Э-ээ-э… Так, Серджу, утреннее задание отменяется. С места – ни шагу до особого распоряжения. В эфир – ни слова. С канала не уходить ни при каких обстоятельствах! Да, и кто там с тобой? Михай? Пусть выберется наружу и дежурит у разлома. Все, вас сейчас вызовут…
    Прораб суетливо переключился, но синий индикаторный пиксел и не подумал погаснуть – каналу присвоили приоритетный статус.
    – Ты понял? – Серджу обернулся к Михаю. – Засуетился, как будто ему перцу на анус насыпали. Что‑то тут будет…
    – Мне вернуться к выходу? – деликатно справился Михай.
    – Подожди пока, – Серджу повертел головой, оглядываясь, и Михаю показалось, что он очень не хочет оставаться в одиночестве.
    Прораб не заставил себя долго ждать.
    – Серджу!
    – Я! – бодро отозвался напарник. Михай, затаив дыхание, вслушивался.
    – Слушай вводную. Насколько вы углубились в канал? В нору эту вашу?
    – Метров на тридцать, тридцать пять.
    – Пройдите глубже. У вас камера есть? Трансляцию сообразить.
    Серджу вопросительно взглянул на Михая, и тот виновато присел. Не было у него камеры – зачем она нужна в поиске? Михай горняк, а не репортер.
    – Нет у нас камеры.
    Прораб что‑то неразборчиво проговорил
    – Ладно… Тогда сообщайте на словах все, что увидите. Все, вперед!
    Михай взглянул на индикатор, и понял, что к каналу подключился еще кто‑то.
    Серджу призывно склонил голову, обошел застывший посреди хода труп рабочего и направился вглубь, прочь от выхода. Михай двинулся следом за ним. Лучи фанарей скользили по шероховатым стенам.
    Уже через пару десятков шагов они наткнулись на обширную камеру. Посреди камеры возвышалась темная гора ростом в три метра. Вокруг в одинаковых скрюченных позах валялись трупы рабочих.
    – Принц! – прошептал Серджу изменившимся голосом. – Михай, мы с тобой нарвались на кусок боевой платформы Натар!
    – Со мной? – тупо переспросил Михай.
    – С тобой, с прорабом, со всей нашей конторой! Это не просто затопленный кусок железобетонной конструкции! Это плавающая крепость Натар, пришлая!
    Михай как раз соображал, почему Серджу пришел к такому выводу, и вдруг в некоем случайном озарении взглянул на гору в центре камеры несколько иначе, и понял, что это тоже труп. Труп огромного Древнего, мало похожий на рабочих, закованный в латы и огромным мечем в руке.
    Этот, как назвал Серджу «Принц», лежала иначе, чем остальные трупы. Рабочие большею частью замирали на боку, скрючившись и сведя вместе руки. Принц лежал спиной вверх, свободно вытянувшись.
    – Бос! – вызвал начальство Серджу. – Я нашел камеру с огромным трупом, наверное, Прицем. Что делать?
    Ответ пришел немедленно:
    – Ничего не трогай, военные уже на подходе. Они вот‑вот пойдут на погружение. Ты отправил Михая к выходу?
    –Да, – соврал Серджу, и выразительно взглянул на напарника. – Он вот‑вот доберется. Вызвать его?
    – Как доберется, пусть доложит.
    – Эй, напарник! Ты слышал?
    – Слышал! – выдавил Михай.
    Вторично намекать было не нужно: благодарно махнув напарнику рукой, он со всех ног кинулся к выходу из камеры. Но бежать было неудобно – гидрокостюм не создан для передвижений по суше. А в узком проходе и вовсе не получалось: Михай отталкивался от неровностей стен и довольно быстро приближался к выходу. Вскоре он выплыл возле входа в разлом.
    – Бос! – уняв дыхание позвал Михай. – Я на месте.
    – Оч‑хорошо, – глотая слова ответил прораб. – Гляди в оба. Увидишь военных – сигналь свечками. И не жалей, твой запас я уже списал…
    – Понял, бос! Гляжу в оба!
    Военные появились спустя полтора часа. Михай заметил быстро проплывающие яркие звездочки фанарей и одну за одной принялся выпускать свечи‑сигналки. Звездочки сначала замедлились, а потом стали стремительно увеличиваться в размерах.
    Вскоре прибыли четыре военных в боевых гидрокостюмах, а следом подплыла легкая субмарина и легла на грунт у самого разлома. Из ее верхнего люка, группой посыпались вояки – гекконы в легких скафандрах. У каждого к бедру был пристегнут гарпун работы разрабов, но адаптированный специально под их кисти .
    Геккон‑офицер – не мичман какой‑нибудь, а целый капитан! – подплыл ранцем, вплотную к поджидающему Михаю.
    – Где вход? – без предисловий начал он.
    – Там! – указал Михай вниз.
    Капитан несколькими повелительными жестами раздал приказы; часть солдат оцепила участок поверхности. Михай с удивлением отметил, что вояки развернули даже три легких торпедных аппарата. Мало им, что ли, субмарины? Видимо, мало…
    Десятка два солдат выстроились в шеренгу на самом краю разлома. Двое что‑то доложили капитану, но Михай их не слышал – военные использовали свою частоту связи. Скорее всего, напрямую с Михаем сможет разговаривать только капитан. Остальные – в лучшем случае через прораба или горняцкий ретранслятор.
    – Веди! – скомандовал капитан и Михай послушно нырнул на дно разлома. Солдаты по очереди погружались следом.
    Кроме солдат за Михаем последовали трое птицей в гражданских гидрокостюмах. Все трое были обвешаны приборами, словно рекламные банеры, и поэтому Михай решил, что это научники. «Наверное, биологи. Или специалисты по Натарам», – подумал он, боязливо оглядываясь. Ему казалось, что капитан сейчас на него рявкнет, чтобы не глазел зря по сторонам, а вел, куда приказано. Но капитан молчал. Может быть, оттого, что Михай оглядывался не стоя на месте, а на ходу?
    Поди угадай!
    У первого трупа капитан велел задержаться. Птицы с аппаратурой присели на корточки и некоторое время колдовали над останками рабочего. Михай снова не услышал их рапорта, но он и не надеялся что‑либо услышать. Хотя ему было до жути интересно – что же такое сообщают начальству эксперты?
    Вторично научники задержались у трупа охранника, а потом снова перешли на рабочих. Задержки всегда получались короткими, словно экспертиза мертвых представителей Натар была делом совершенно обыденным и привычным для каждого из научников. Впрочем, – что мог знать о работе военных экспертов горняк Михай? Вдруг им и вправду часто приходится осматривать мертвые тела Натаров?
    В камере с принцем не оказалось Серджу, и Михай сначала немного струхнул, но напарник почти сразу появился из дальнего угла. Видимо, решил не сидеть на месте пока Михай встречал вояк, а осмотреть тут все как следует. Похвально! Хотя, Михай честно признал, что сам вряд ли бы набрался отваги в одиночку шастать по темным туннелям натар. Кто знает, вдруг тут не только трупы встречаются…
    – Я там еще кое‑что обнаружил, – проговорил Серджу, обращаясь к капитану. Как показалось Михаю – сказал как‑то очень уж невесело и озабоченно. – Там, в следующей камере.
    Серджу указал на темное пятно прохода, откуда только что вышел.
    – Веди, – капитан по‑прежнему отличался не многословием. Один из экспертов, и несколько солдат остались у мертвого принца натар; остальные, и среди них Михай, последовали за Серджу. Михай пошел по собственной инициативе – и его никто не одернул.
    Проход привел в камеру, похожую на предыдущую, только трупа принца здесь не оказалось. Зато нашлись трупы рыцарей натар – даже Михай их без труда опознал, хотя рыцари выглядели далеко не так свирепо, как в фильмах. Впрочем, могут ли скрюченные трупы выглядеть свирепо? Повреждений на рыцарях не было, а значит они умерли по той же причине, что и остальные натары.
    Посреди камеры возвышался чуть сплюснутый с вершины шарообразный кокон. Он был сплетен из похожих на светлую паутину тончайших нитей; внутри просматривалось что‑то темное и массивное. Эксперты на миг остолбенели (это заметил даже Михай), а потом с таким остервенением схватились за свои приборы, что ничего не оставалось, кроме как предположить, будто они столкнулись с самой важной тайной со времен возникновения Травиана, и имели хорошие шансы эту тайну разгадать.
    А, может, так оно и было? Есть ли в союзе более загадочная раса, чем Натары? Даже разумные кристаллы Разрабы, на деле оказываются близкими и понятными, особенно с того времени, как им приглянулось грязное человеческое мировоззрение. Такими делами стали ворочать… Люди могут отдыхать.
    А Натары был и остаются непостижимыми и неприступными. На то они и Натары.
    Вдруг и правда раскроют какие‑нибудь их секреты? Тогда имя Михая вполне может войти в историю. А что?
    Что именно они обнаружили – Михай надеялся заучить потом. Пока он увидел только несколько десятков трупов да округлый кокон неизвестно с чем внутри.
    «Кстати, – подумал Михай. – Если Натары могут некоторое время выживать без еды и в холоде, то кокон явно способен оставаться живым дольше, чем активные организмы. Это аксиома, как говаривал биолог инструктор на вечерних занятиях…»
    Михай очень любил вечерние занятия на базе и охотно их посещал. Практически без пропусков.
    – Эй, чего стоишь? – Михая дернули за рукав. – Помогай!
    Михай очнулся и послушно вцепился в какой‑то прибор, который его заставили держать. Капитан что‑то лихорадочно и беззвучно кряхтел в микрофон на тоненьком усике. Солдаты кольцом охватили объект изучения и как‑то нехорошо поигрывали гарпунами. Словно могла возникнуть необходимость отстреливаться.
    Кокон тщательно просканировали, несколько раз засняли, а кристаллы с записью бережно упрятали в специальный контейнер; прискакал третий научник, и «мозги на ножках», как дразнили ученых военные, принялись длинно и азартно спорить, периодически взывая к кому‑то на связи. Понятно, что Михай об этом мог только догадываться, но как опытный шахтер, не один час наработавший в эфире и худо‑бедно разбирающийся в переговорах по связи, без труда отслеживал включения на дежурный график. Он даже попытался втихую подстроить свою систему на частоту военных, но безуспешно. Впрочем, он не очень и надеялся – конечно, военные работают в закрытых диапазонах, аппаратура горняков на них просто не настраивается. Да плюс кодеры‑декодеры, модуляторы‑демодуляторы… Мало ли хитроумных штучек придумали и внедрили в обиход «мозги на ножках»?
    Вскоре из темного коридора прибыло пополнение: еще несколько научников и двое Хантеров.
    Капитан сразу же поблек и отошел на второй план; теперь парадом командовал один из Хантеров в красной спец-броне. Хантер развил еще более бурную деятельность, из чего Михай заключил, что этот персонаж относится к представителю высшего руководства сектора. Какой‑нибудь высший бос, спец-броню, небось, второй раз в жизни надел…
    Второй Хантер вел себя профессиональнее: тут же начал осматривать показания приборов, и с ходу принялся деловито руководить научниками. Те у него живо забегали, собирая из разрозненных частей сложную машинку с экраном. Когда экран ожил и засветился, этот Хантер уселся за клавиатуру, а научники подозвали солдат и, вроде бы, приготовились кокон вскрыть.
    Прибор у Михая отобрали несколько раньше, и теперь отогнали от кокона к стене. Серджу стоял тут же и глазел на происходящее из‑за спин капитана и солдат.
    Даже с такого расстояния Михай был в состоянии разглядеть все, что возникало в толще экрана. А возник там первым делом прямоугольный брусок‑параллелепипед, пропорциями сходный с кирпичом. Почему‑то пропорции кирпича оказались приблизительно равными чуть ли не для всех рас Травиана, как древних так и людей…
    У древних вообще слишком уж много общего. Михай часто об этом задумывался на занятиях.
    Углы у бруска, вроде бы, выглядели сглаженными. А, может, это издержки сканирования, кто знает. Больше внутри кокона ничего настолько же плотного не просматривалось – только какие‑то рыхлые клубки, скорее всего состоящие из той же «паутины», что и сам кокон.
    По команде Хантера двое научников взялись за резаки. Аккуратно, словно при работе с бомбой большой мощности, научники вспарывали резаками оболочку кокона. Она распадалась на две половины; края получались неровными и подпаленными. Теперь кокон стал напоминать огромное яйцо какой‑нибудь птицы, поврежденное мелким хищником.
    Когда надрез стал достаточно большим, птицы‑научники взялись за края и развели их пошире. Кокон раскрылся, будто диковинный цветок, и Михай впервые воочию увидел то, что впоследствии стал считать саркофагом.
    Серая пластинчатая глыба действительно со скругленными краями. Безмолвный и загадочный монолит, при виде которого Михаю (да и остальным, наверное) показалось, что на них мельком взглянула Вечность.
    Это было странное и пугающее ощущение; но пугающее не в смысле угрозы и опасности – нет, пугающее отсутствием границ, возраста, пугающее непонятным предназначением… Нереальностью, в конце концов.
    Михай остро ощутил, что обычные понятия к этой находке неприменимы. Вот, например, что значит мысль об отсутствии границ? Что‑то другое – находка, казалось, не была привязана к данному конкретному месту в этом мире. Она, принадлежала всему Травиану одновременно. И всем временам заодно. Веяло от нее чем‑то необъяснимым, чем‑то в высшей степени загадочным.
    Даже Хантеры вроде бы это почувствовали, а уж они‑то насмотрелись в жизни на любые диковины.
    Некоторое время научники, сбросив оцепенение, хлопотали у находки. Окончательно освободили ее от остатков кокона, замерили, вроде бы, в который уже раз осмотрели и ощупали. Что‑то занесли в свои мудреные записи. А потом Хантеры (оба) очень долго совещались – и между собой, и с кем‑то третьим, по связи.
    Михай и Серджу переминались с ноги на ногу перед шеренгой солдат. Капитан и солдаты благоговейно взирали на неугомонных хантеров, но не вмешивались – продолжали выжидать. Горняцкая смена уже давно закончилась, у Михая уже начало бурчать в желуде – хорошо, что никто, кроме него самого, не мог этого слышать.
    Когда их вызвал прораб, хантеры еще продолжали совещаться.
    – Эй, Серджу! Где вы там!
    Серджу встрепенулся:
    – Тут! На месте.
    Михай тоже оживленно прислушивался – звук начальницкого голоса был первым посторонним звуком за несколько часов.
    – Можете возвращаться. За вами послали катер, он вот‑вот встанет на якорь немного в стороне от разлома. Как поняли?
    – Поняли, возвращаемся. Капитану доложиться?
    – Не нужно, он уже в курсе. Просто разворачивайтесь и идите, солдаты вас пропустят.
    «Пропустят? – подумал Михай мимоходом. – Интересно. А что, могли и не пропустить?»
    – Пошли, Михай, – сказал Серджу, подхватывая с земли рюкзак с инструментом. – Жрать охота – спасу нет…
    – Ага, – подтвердил Михай. – Мне тоже.

    - - - Добавлено - - -

    Солдаты пропустили их без возражений – даже не шевельнулись, когда горняки проходили сквозь оцепление к наружному выходу.
    Под открытым небом на поверхности оцепление тоже было. Двойное. Первая линия сразу над входом в разлом, вторая – в паре миль. Развернутых орудий насчитывалось уже больше сотни, а все это дело прикрывал гигантский корпус линейного крейсера Разрабов.
    «Ну и ну! – еще больше изумился Михай, хотя еще мгновения назад ему казалось, что удивляться дальше уже невозможно. – Нешуточное дело… Ох, нешуточное…»
    Горняцкий катер подпрыгнул на волнах и не спеша направился к береговой линии прямо мимо линейного крейсера. Несколько боевых катеров сопровождали его до самого берега.
    Удивительно, но прораб присутствовал на причале лично.
    Едва сбросили трап с катера, Михай с облегчением погрузился в мир нормального состояния.
    – Фу‑у‑у!!! Ну и денек! – выдохнул он с чувством.
    Прораб с мобильником в руке только отмахнулся. Видимо, у него денек выдался не легче. Да и не у него одного, наверное.
    Они прибыли на базу спустя еще час с лишним.
    – Дуйте в столовую, и отдыхайте. Назавтра все работы отменены, – сказал прораб
    – Хорошо, хоть содержание всем сохранили за счет вояк, невзирая на простой…
    Михай чувствовал: только это удерживает прораба от соблазна наорать на подчиненных, отыскавших такую хлопотную штуковину.
    – И вот еще что, – добавил он. – Поменьше рассказывайте обо всем, что сегодня видели. Это так, бесплатный совет…
    Михай озадаченно взглянул на Серджу.
    – Пошли, – вздохнул напарник. – А то у меня уже желудок свело…
    Прораб повернулся и ушел в сторону административного сектора. Серджу с Михаем направились в противоположную сторону, в жилые.
    – Он прав, Михай, – тихо промолвил Серджу. – Никому ничего не говори. Военные из нас душу вытрясут, попомнишь мои слова…
    Только сваливаясь спустя полчаса в кровать, после плотного ужина и горячего душа, Михай почувствовал насколько устал за сегодняшний день.
    Ему снилась находка. Продолговатый брикет, похожий на огромный кирпич, обломок фундамента мироздания. Михай почувствовал, что отныне его судьба неразрывно связана с этой холодной загадкой.
    Навсегда.
    Подъем Михай проспал. Прояснив взгляд, он невольно повернулся к часам над дверью комнаты, и увидел, что уже почти полдень. Он испугался, что не услышал сигнал к началу смены, но на экране рабочего ноута светилась зеленая метка: «Работы отменены. Выходной.»
    «Вот, значит, как, – подумал Михай. – И наутро разведку не возобновили… Однако, сколько власти у этих военных! Даже корпорацию вмиг приструнили. Она ж денег потеряет из‑за простоя – подумать страшно!»
    Однако, какое военным дело – потеряет корпорация доход или не потеряет?
    До столовой Михай не дошел – в коридоре у двери его комнаты в общаге дежурил рослый военный геккон в сержантском мундире и с автоматом на плече.
    – Хомо Михай Грыу? – справился он деревянным баритоном.
    «Интересно, а кто еще может выходить из моей комнаты?» – подумал Михай и утвердительно качнул головой.
    – Мне поручено препроводить вас к командованию. Следуйте за мной.
    Михай слегка растерялся.
    – А‑а‑а… Я хотел позавтракать…
    – Всем необходимым вас снабдят.
    Михай вздохнул, и понял, что возражать бессмысленно. Спасибо и на том, что не стали будить – дождались, пока сам проснется. Прям, вселенская вежливость по отношению к ничтожному горняку… Благодетели, мать их…
    Сержант предупредительно взял Михая за локоть и мягко увлек за собой. Осталось расслабиться и ожидать подробностей.
    Шахтерская братия, встретившаяся по пути, глазела на Михая и сержанта с немым уважением и легкой завистью. Это слегка приободрило Михая: не может быть, чтобы среди рабочих не поползли слухи, а раз есть чему завидовать, значит не все так плохо. Может быть, Михая и Серджу даже наградят. Или повысят.
    Хотя, – Серджу еще можно повысить до помощника прораба или даже до прораба. А Михая? Маловато у него покуда опыта для такой работы.
    В кабинете начальника базы было тесно и душно. Несколько потешных с виду креслонасестов сплошь были заняты птицами в официальных одеяниях; ниши для посетителей тоже все были заняты, а на диване рядом со столом начальника расположились четверо хантеров явно высокого ранга – Мотыга разглядел многочисленные серебряные значки на одеждах. Красный находился здесь же: восседал на высоком кресле перед столом начальника.
    – Подопечный доставлен! – отрапортовал проводник, отпустил локоть Михая и вытянулся по стойке смирно.
    – Вольно, сержант, – скомандовал вчерашний капитан с дивана. Несмотря на то, что он сегодня был в штатском, Михай его узнал.
    Другой сержант проворно выдвинул на центр свободного пространства табурет, высокий, как в баре перед стойкой.
    – Присаживайтесь, Михай, – предложил начальник базы ровным, совершенно лишенным эмоций голосом.
    – Благодарю, – кивнул Михай и послушно сел на табурет. Сфокусировал взгляд на Серджу – физиономия у напарника оставалась вполне бесстрастной, из чего Михай заключил: ничего плохого пока не происходит.
    – Итак! Вот и второй герой вчерашнего дня. Надеюсь, вы как следует отдохнули, уважаемый Михай, поскольку нам много чего предстоит сейчас обсудить, – проговорил начальник базы, причем в официально‑вежливом ключе. – Уша, представьте его, пожалуйста.
    Прораб немедленно вскочил и сделал шаг от ниши к центру кабинета.
    – Вольный наемник Михай, возраст двадцать семь лет, горняк‑разведчик корпорации – начал он. – К работам привлечен семь лет назад; четыре года провел на разработках шахт оазиса, где проявил себя исполнительным и дисциплинированным работником. Был выдвинут в экспедиционный корпус и успешно прошел тесты на разведчика. Последние три года трудится под моим началом, сперва на подсобных работах, а с недавних пор непосредственно в разведке, в группе разведки. Имеет два поощрения и плюс за сверхурочные работы. Исполнителен, корректен, старателен. Регулярно посещает вечерние общеобразовательные занятия, вредными привычками не злоупотребляет: даже пиво с товарищами не пьет, предпочитает безалкогольные напитки. Имеет тенденцию к стабильному профессиональному росту и по моим прикидкам лет через пять вполне мог бы возглавить разведгруппу.
    Михай слушал, затаив дыхание. Вот, значит, какого мнения о нем прораб! Приятно, черт возьми, очень приятно такое слышать в свой адрес!
    – Как непосредственный начальник вижу в Михае только один существенный недостаток: отсутствие должного образования.
    Короткая пауза.
    – Если у присутствующих есть какие‑нибудь вопросы – постараюсь на них ответить.
    Прораб умолк и вопросительно зыркнул в сторону дивана.
    – Есть вопросы, уважаемые? – поинтересовался начальник базы. – Нет? Ну и прекрасно. Спасибо, Уша, можете садиться.
    Прораб слегка поклонился и поспешно скрылся на свое место.
    – Вроде бы, подходящий парень, – пропел один из птиц с дивана. – Скажите, Михай, у вас есть штурманская подготовка? Вы умеете управлять катерами?
    – Общая, уважаемый… – Михай запнулся, потому что не знал как обратиться к собеседнику. Но, видя, что все внимательно слушают его и, вроде бы, не слишком озабочены субординацией, продолжил: – Экспресс‑курсы навигации маломерных лодок и ручного управления вдоль береговых линий.
    Лица сидящих на диване посветлели.
    – Прекрасно! – удовлетворенно высказался вчерашний капитан. – То, что нам и нужно.
    Негромкий голос со стороны креслонасестов птицей заставил Михая крутнуться на табурете.
    – Уважаемый, сталкивался ли ты со всеми иными расами союза? Непосредственно?
    Михай так и не смог определить, кто из птицей обращался к нему, поэтому ни на кого из гостей конкретно не смотрел. Поелозил взглядом по всем птичкам и ответил, стараясь, чтобы голос звучал поровнее:
    – Да, сталкивался. С разрабами сталкивался несколько раз, в обстановке, приблизительно напоминающей сегодняшнюю. С хантерами, птицами, гекконами – они работали вместе со мной, да и здесь в зале они присутствуют. Вчера впервые видел мертвые тела Натаров.
    – Это все?
    – Насколько я помню – да. Если не считать теле и фильмы, конечно.
    – Теле не в счет. Ладно, ответ понятен.
    И – остальным:
    – Ну, что, (неразборчивый птичий свист)? По‑моему, вполне подходяще.
    – Уважаемые Серджу и Михай, я прошу вас подождать в комнате отдыха, – сказал начальник базы. – Я знаю, что вы оба еще не завтракали сегодня – стол накрыт, можете не стесняться. Когда вы будете нужны – вас позовут.
    Серджу и Михай послушно соскочили с табуретов и прошли в соседнюю комнату. Видимо, начальник базы высоко ценил часы отдыха, если приспособил для отдыха подобную комнату: стены в ней были отделаны темными деревянными панелями, повсюду виднелись растения, причем живые. В стены кто‑то додумался встроить несколько аквариумов, и передние их стекла казались окнами в иной, сказочный мир. На всей обстановке лежала печать достатка и роскоши. Михай даже дыхание задержал от восторга.
    Сержант, тот самый, который привел Михая, вошел вместе с ними, плотно затворил дверь и встал рядом, моментально обратившись в подобие неживого и недвижимого истукана.
    Серджу сразу пошел к накрытому столу. Михай сначала осмотрелся, повертел головой, подошел к ближайшему аквариуму и задумчиво постучал костяшками пальцев по стеклу. Рыбы тотчас устремились к поверхности – видать, оголодали.
    – Ну что, брат‑горняк? Вкусим с барского стола? Когда еще такая возможность обломится? – сказал Серджу и хитро подмигнул, словно заговорщик.
    Михай перевел взгляд на стол. Чего тут только не было! Рот поневоле наполнился слюной, тем более, что есть хотелось и до того, как их с напарником пригласили в комнату отдыха.
    А Серджу уже наваливал в тарелку снедь – закуски, салаты, мясо.. Да не синтетическое, а натуральное, судя по всему. Ломтиками.
    Сержант от дверей пялился на них, словно цепной зверь: голодно и с завистью.
    – Эй, служивый! – с полным ртом обратился к нему Серджу. – Чего стоишь, иди к нам. Тут всего навалом.
    Сержант колебался лишь несколько мгновений, а потом решительно выдохнул, приблизился и взял чистое блюдо.
    – Живут же некоторые… – пробормотал он с завистью.
    Некоторое время тишину в комнате нарушало только мерное жевание челюстей, да редкое и довольное урканье Серджу. Михай ел тихо – стеснялся. Сержант – тоже, но, видимо, по велению дисциплины.
    – Тут и вино есть, – задумчиво протянул Серджу, глядя на короткую шеренгу бутылок в центре стола.
    – Я не буду, – решительно сказал Михай. – Налей мне соку, пожалуйста. Во‑он того, картинкой сливы…
    Серджу с удовольствием налил. Себе – вина, Михаю – соку.
    – А тебе чего? – спросил он у сержанта.
    Тот только отмахнулся: мол, сам разберусь. Серджу снова уркнул и залпом осушил стакан. Он не знал, что секунду назад единым махом заглотил свое месячное жалование – вино было коллекционным.
    Они успели и насытиться, и расслабиться в удобных креслах. Сержант, понятно, расслабляться не стал – пожевал наскоро и вновь занял пост у дверей. Ну, а Серджу с Михаем позволили себе немного барства. В одиночку Михай не решился бы, наверное. Просто посидел бы где‑нибудь в уголке, но вид Серджу, блаженно развалившегося в необъятном кресле со стаканом в одной руке и сигарой в другой, соблазнил и его. Вина Михай так и не попробовал; да и Серджу в общем‑то не налегал, понимая, что впереди важный разговор. После стартового стакана залпом, второй он потягивал по глоточку довольно долго. Михай пил сок, разглядывая сквозь свой стакан подсвеченные изнутри аквариумы. Стаканы, кстати, были какие‑то древние, кажется хрустальные.
    Когда дверь распахнулась и на пороге возник второй сержант, Серджу и Михай мигом вскочили.
    За все время из кабинета в комнату отдыха не донеслось ни единого звука. Изоляция в пенатах начальства была сработана на совесть.
    Михай отметил, что народу в кабинете изрядно поубавилось. Капитан, начальник базы со своими заместителями, прораб – эти тоже куда‑то подевались.
    Едва Серджу и Михай взгромоздились на свои табуреты, один из обладателей серебряных значков поднялся с дивана и сделал несколько шагов к горнякам, почтительно замершим в ожидании дальнейших событий.
    – Итак Уважаемые! Руководство корпорации решило поручить вам важную и ответственную миссию. Именно вам, ибо драгоценную находку обнаружили вы. Не скрою, что результат этой миссии интересует не только корпорацию, но и военные ведомства. Вы зарекомендовали себя как дисциплинированные сотрудники и лояльные граждане. Успешное выполнение возложенной на вас миссии весьма благоприятно скажется на вашей карьере, общественном положении и принесет ощутимые материальные блага. Другими словами, вы будете щедро вознаграждены.
    Вы избраны для того, чтобы сопроводить находку в иное место – я не уполномочен говорить какое именно, да и ничего вам собственно название не скажет. Ваша задача – просто находиться в переделах смонтированного на найденной вами конструкции, жилого отсека и присматривать за помещениями Натар и найденными предметами. Вас снабдят всем необходимым – припасами, оборудованием, информацией. Конструкция в данный момент уже оторвана от грунта, за счет специальных воздушных подушек, оставаясь в погруженном состоянии. К ней сейчас приспосабливают двигатель, который будет работать в автоматическом режиме и квалифицированного вмешательства просто не потребует. По прибытии в место назначения вас переправят назад средствами военного ведомства.
    Вот, собственно и все. Сомневаюсь, чтобы вам понадобились еще какие‑либо разъяснения. Инструкции по пользованию оборудованием вы найдете в жилом отсеке. Если у вас есть вопросы, я постараюсь ответить на них – насколько это возможно, конечно. Итак?
    Серджу и Михай переглянулись.
    – А‑а‑а… Сколько времени займет эта миссия? – осторожно справился Серджу.
    – От двадцати до двадцати четырех суток.
    Серджу шумно выдохнул, и, потупив взор, тихо уточнил:
    – Отказываться нам, я так понял, не рекомендуется. Верно?
    Собеседник невозмутимо подтвердил:
    – Если начистоту, то да. До завершения миссии все сопутствующие действия рассматриваются как секретные. Возможно – что и впоследствии они останутся засекреченными.
    Михаю стало одновременно и страшно, и радостно. Повеяло приключением – в какой‑то мере опасным, а значит – захватывающим. Сколько раз он представлял себя на месте героев любимых фильмов! Может быть, получится испытать что‑нибудь хоть капельку похожее?
    – Что ж… – Серджу поерзал на табурете. – Тогда я согласен.
    – Я тоже! – поспешно выпалил Михай. – Согласен!
    – Прекрасно! Рад, что мы в вас не ошиблись. Времени у нас мало. Поэтому не станем тратить его впустую. Личные вещи вам не понадобятся, жилой отсек заполнен по полной программе, и он шестиместный. Так что вам всего хватит с лихвой.
    Сержант у входной двери демонстративно распахнул ее.
    Серджу и Михай синхронно сползли с табуретов.
    – От себя я добавлю, Уважаемые, –Удачи!
    Серджу молча мотнул головой и зашагал к выходу.
    К военному катеру их сопровождал целый эскорт – два сержанта и шесть рядовых, вооруженных до зубов. Горняцкая братия продолжала издалека поедать Серджу и Михая взглядами.
    Уже возле выхода к причалам, Серджу тихонько шепнул Михаю:
    – Ну и влипли мы с тобой, напарник…
    Михай только еле слышно вздохнул – почему‑то получилось немного жалобно.
    Уже находясь в субмарине, Михай пытался привыкнуть к мысли, что в жизни начинают происходить резкие перемены. Некоторое время не будет обычных смен и погружений. Предстоит нечто совершенно новое и непонятное.
    Поглощенный мыслями, Михай не заметил, как прибыли на место. Машинально натягивая предложенный гидрокостюм, Мотыга подумал о том, что так и не успел отправить ответное письмо сестре. И если миссия затянется, сестренка может заволноваться… Он ведь всегда аккуратно и без промедлений отвечал на почту.
    – Готовы? – немузыкально гаркнул капитан субмарины. – Открываю шлюз…
    Воздух толчком выплеснулся из шлюза.
    – Серджу, Михай! Говорит капитан Уссэ. Вам надлежит покинуть лодку, сориентироваться и самостоятельно преодолеть расстояние до смонтированного жилого отсека. Там как раз заканчиваются работы, поэтому вас высадили чуть в стороне. Ориентируйтесь на вспышки – рабочие еще не свернулись. Если что, вас подкорректируют. Подробные инструкции найдете в памяти компьютера непосредственно уже в отсеке. Есть вопросы?
    – Есть, – осмелился Михай. – С нашего нового места можно будет отправить почту?
    – Какую почту? – подозрительно спросил капитан.
    – Личную. Письмо сестре. Я не успел ответить…
    – Ваших близких уведомят о кратковременном отсутствии в местах работы. Не стоит волноваться.
    – Спасибо, – поблагодарил Михай совершенно искренне, и про себя подумал: почему военные всегда изъясняются так сухо и суконно?
    Михай следом за Серджу нырнул в раскрытый люк и пушинкой опустился на дно. Лучи прожекторов субмарины разгоняли слабенький свет под водой. Где‑то в метрах двухстах отчетливо сияли зарницы сварочных работ – заблудиться мог только законченный идиот, либо совершенный новичок‑салага, первый раз в жизни напяливший гидрокостюм. Даже Михай, не говоря уж о Серджу, меньше всего боялся проскочить мимо цели.
    – Сориентировались? – спросил капитан. В тоне его угадывалось безграничное терпение, присущее дрессировщикам и воспитателям.
    – Да, мы видим вспышки, не беспокойтесь. Мы направляемся туда.
    Серджу махнул рукой, и запустил двигатели ранца, прочь от лодки. Михай сиганул следом.
    Едва они отдалились метров на двадцать, субмарина величаво начала движение, развернулась носом к поверхности и скользнул вверх.
    Вскоре вспышки сварки прекратились, но световое облако все равно прекрасно просматривалось издалека – не станут же строители сворачиваться в темноте? Капитан периодически выходил на связь и подгонял Серджу с Михаем, заодно подбадривая сообщением, что они двигаются в верном направлении. Словно они сами этого не понимали.
    Призрачные тени всплывающих строителей возвестили о том, что Серджу и Михай остались единственными живыми существами возле их жилого отсека.
    – Пришли! – сказал Серджу с чувством.
    Рядом виднелся тот самый разлом, который они обнаружили вчера.
    Только вчера.
    Но как он изменился!
    Нет больше части склона – вместо склона теперь жизнерадостный фасад стандартного жилого отсека «Шестерка», вживленного в конструкцию. На противоположном краю обрыва – ажурная мачта антенны связи. Вокруг – прожектора. Груда бесформенных глыб чуть в стороне – вынутая порода.
    – М‑да, – впечатленно протянул Серджу. – Основательно тут поработали! И как быстро – меньше чем за сутки…
    – Спускайтесь к шлюзу, – не дал полюбоваться полковник.
    Если честно, он уже немного раздражал Михая своим навязчивым вниманием.
    – Слушаюсь… – пробормотал Серджу и шагнул с обрыва.
    Где‑нибудь на поверхности этот шаг стал бы последним в его жизни. А здесь Серджу всего лишь начал медленное и совершенно безопасное падение с высоты раз в десять‑пятнадцать превышающей его рост.
    Подводники практически начисто лишены страха высоты. Иногда это губит их.
    Михай приземлился рядом с Серджу; тот со скептическим выражением лица изучал панель управления шлюзом.
    – Ты погляди! – сказал он со странной смесью удивления и недоверия в голосе. – Да это крепость, а не жилой отсек!
    Михай заметил в узком простенке справа от шлюза стационарную панель пулемета. И еще два – чуть выше и чуть ниже. И четвертый – в самом низу, почти вровень с площадкой. Эта техника могла выпотрошить пространство перед шлюзом в прах. Только дай команду – и в разломе, у самого модуля, начнется свинцовый ад.
    Капитан проинструктировал как отворить шлюз; процедура была проста и достаточно надежна: код и анализатор голоса. Впрочем, это могло быть лишь частью обязательной идентификации, входной компьютер мог фиксировать десятки параметров, а участие в опознании самих опознаваемых было совершенно необязательным. Михай сталкивался с такими штучками на складах оазиса, где хранились особо ценные образцы и добытые минералы.
    Так или иначе, шлюз пропустил их внутрь. Попав в квадратную промежуточную камеру, Михай подумал, что именно в данный момент из гостя превращается в хозяина. В одного из двух хозяев свежесмонтированного жилого сегмента.
    – Добро пожаловать, напарник! – проворчал Серджу, отворяя внутренние створки. – Наш дом – наша крепость… Интересно, кому‑нибудь взбредет в голову ее штурмовать?
    Михай не понял – к чему клонит Серджу? Вообще, у него сложилось впечатление, что напарник сориентировался в сложившейся ситуации куда лучше его. Что Серджу понимает хотя бы в общих чертах зачем их сюда пригнали.
    Сам он не понимал этого совершенно. По логике сюда стоило послать спецов: если для изучения Натар – то научников; если для охраны – то военных… А зачем посылать горняков? Да еще всего двоих? Чтобы они служили в качестве приманки для тех же Натар?
    «А что… – подумал Михай и взволнованно скрипнул зубами. – Вполне может быть… Михай испугался внезапного озарения. Точнее того, что оно может оказаться правдой.
    Едва они оказались за внутренними створками, Серджу поглядел на приборы, удостоверился, что давление нормальное, и принялся сдирать с себя гидрокостюм. На индикатор кислорода он и не взглянул. Впрочем, не затем же их сюда загнали, чтоб ухлопать прямо на входе?
    «А откуда ты знаешь? – Михай словно кто‑то нашептывал на ушко. – Может быть, натары любят плоть с душком, отстоявшуюся…»
    Серджу уже разделся.
    – Чего стоишь? – спросил он. – Разоблачайся.
    Михай тоже снял костюм и водворил в совершенно обычный шкафчик перед шлюзом. Таких шкафчиков на любой горняцкой базе сотни. Разве что, эти совсем новые…
    – Так! – Серджу остановился перед створками. Сверху виднелась аккуратная треугольная табличка со знаком «Центральный пост управления».
    – Нам сюда…
    Михай подумал, что давненько не слышал назойливого капитана, а Снрджу тем временем отворял створки.
    Пост был освещен по высшему разряду, с нескольких точек одновременно. Подобное освещение поначалу кажется странным, но вскоре к нему настолько привыкаешь, что обычное, с тенью, начинает казаться неправильным, раздражающим. Серджу покосился на светопанели, разбросанные по потолку, и направился к месту дежурного.
    – Жилой модуль «Серп» приветствует обитателей! – светилось на экране монитора. – Модуль развернут по шестиместной схеме; из дополнительного оборудования – управление двигателями…
    – Управление приводом переключено на автоматическое; от персонала требуется только разрешение на старт, – продолжало появляться сообщение. – все системы стабильны, маршрут навигации составлен…
    – Серджу, Михай, по данным телеметрии все в полном порядке, – вновь возник на связи капитан. – Можете стартовать. После каждой коррекции курса, с вами будет проводиться сеанс связи. Как поняли? Ответьте как поняли.
    – Поняли вас, – не слишком приветливо буркнул Серджу. – Команда на старт отдается вручную?
    – Да, с центрального пульта. Там есть меню «дополнительные устройства», выберите «двигатель», а потом «старт». Собственно, остальные пункты там неактивны.
    Серджу проделал все необходимые манипуляции и с плохо скрываемым отвращением ткнул в нужную часть меню курсором.
    – Старт! – сообщил компьютер с жизнерадостностью клинического идиота. – Система начинает просчет первого курса к указанной точке. От персонала не требуются никакие дополнительные действия. Оборудование работает в штатном режиме.
    – Вот спасибо, – проворчал Серджу. Последнее время он ворчал много и охотно. – Ладно, друже, пошли жилье осматривать… Здесь нам делать все равно нечего, все поотключено.
    Он встал и решительно направился к выходу из поста. Михаю ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
    Как Михай и ожидал, осматривать оказалось особенно нечего. Ну чего особенного можно найти внутри новехонького модуля? Кают‑кампания, камбуз, склады да шесть жилых комнатушек.
    Они обошли все это, наспех изучили содержимое складов; Михай отметил, что никакого практически инструмента в комплекте не оказалось, только пища, медикаменты, одежда и простейшее несмонтированное оборудование, вроде кухонного комбайна или музыкального центра с обширным банком программ.
    – М‑да, – протянул Серджу. – Негусто. Теперь можно точно сказать, что нас послали не работать.
    Михай покосился на совершенно пустые стеллажи инструментально склада.
    – А зачем тогда нас послали?
    – Пойдем, – Серджу поманил его за собой. Почему‑то в направлении тыльного шлюза.
    – Ты куда это собрался? – поинтересовался Михай.
    – Пойдем, пойдем, – пропел Серджу. – На, облачайся, – он извлек из шкафчика новехонький, ни разу не надеванный гидрокостюм. Михай послушно принялся его натягивать на себя..
    Они с Серджу миновали шлюз и оказались в канале‑коридоре. В том самом где нашли вчера трупы натар.
    – Спорим, – неожиданно сказал Серджу, – что мы не найдем ни одного трупа, но тот долбанный ящик окажется на месте?
    Михай остановился и некоторое время тупо взирал на удаляющегося напарника. Никак он не мог угнаться за его мыслями.
    – Слушай, Серджу, – честно признался Михай, пускаясь вдогонку. – Ни хрена я не понимаю. Зачем мы здесь, для чего мы здесь и так далее. А ты, по‑моему, догадываешься. Так может быть доверишь напарнику свои гениальные соображения? А то так и придется разжевывать мне смысл каждого шага, а я буду стоять дибил-дибилом.
    – А зачем, по‑твоему, мы тащимся сюда? – не останавливаясь бросил через плечо Серджу. – Я тебе все на месте показать хочу.
    За первым же поворотом Михай убедился, что догадки Серджу если и верны, то не абсолютно все. Во всяком случае, догадка насчет трупов оказалась ошибочной.
    Они лежали аккуратными рядами вдоль стен: солдаты, рабочие, непонятно‑кто … Их просто собрали со всех окрестных проходов, снесли в одно место. И оставили.
    Серджу озадаченно хмыкнул.
    – Да… Хотел бы я и в остальном так же ошибиться…
    Михай не нашелся что добавить.
    Они прошли через камеру с мертвым принцем – эту громадину, конечно, с места сдвигать никто не стал. Невольно Михай передернул плечами.
    Трупы рабочих и охранников из камеры удалили и Принц покоилась в гордом и одновременно жалком одиночестве.
    Серджу не стал здесь задерживаться, и Михай этому обрадовался. Еще недавно он искренне желал осмотреть принца поближе, повнимательнее, но теперь это желание безвозвратно угасло. Вид мертвого существа стал ему неприятен.
    – Пошли, пошли! – подгонял Серджу. – Не отставай, напарник…
    Михая не требовалось подгонять, он и так наступал на пятки Серджу.



    - - - Добавлено - - -

    Еще немного, и они достигли зала, где вчера «мозгами на ножках» был вскрыт белый кокон‑яйцо. Остатки оболочки и сейчас виднелись у стены – их кто‑то аккуратно собрал и уложил на гладкий каменный пол. Рядом с десятком похожих на клочья грязноватой ваты клубков. А посреди зала во всем своем великолепии красовалась вчерашняя находка. Продолговатый ящик. Серо‑коричневого оттенка в лучах фанариков. Странно, накануне ящик показался Михаю совершенно черным. Или нет?
    Михай уже не помнил. Эта безмолвная глыба надолго приковала его взгляд, заставив забыть о недавнем нетерпении. И Серджу замер в молчании у выхода, тоже забыв о том, что собирался многое рассказать напарнику.
    Они стояли долго – Серджу, Михай и саркофаг. Оба горняка ни секунды не сомневались, независимо друг от друга нарекая этот ящик саркофагом. И оба заранее уверовали в то, что погребена там древняя и пугающая тайна.
    Михаю показалось, что миновала вечность. В полной тишине и неподвижности. Он хотел перевести взгляд на Серджу, но вдруг обнаружил, что не может этого сделать. Почувствовал, что готов вздрогнуть, но его будто залили бетоном, лишив способности двигаться. Захотел вскрикнуть, но рот свело болезненным спазмом. Михай не мог, не мог отвести взгляд от саркофага, загипнотизированный чьим‑то злым разумом. Так и суждено ему тут торчать до скончания дней, до смерти от обезвоживания и голода… Как рабочим Натар. Вот они, оказывается, от чего сдохли…
    Михая обуял первобытный ужас. Казалось, стоит только напрячься, побороться, и ЭТО отпустит. Но тщетно – все попытки освобождения разбивались о чужую волю, словно морские волны о гранит. Чтобы таким манером разрушить скалу нужно время, сравнимое со сроком жизни морей и скал.
    «Как быстро и как глупо…» – подумал Михай, ощущая себя на грани паники. Или даже сумасшествия.
    В ту же секунду он понял, что не может вдохнуть – его лишили и этой способности.
    – М‑да, – протянул Серджу задумчиво. – Занятная штука…
    Михай чуть не упал – мышцы обмякли и отказались держать тело в вертикальном положении. Неловко подвернув ногу, он все же устоял, и с немым изумлением убедился, что снова свободен. Никто его не сковывал, никто не лишал способности двигаться и дышать.
    – Адская жуть! – сдавленно выругался Михай. – Что это было, Серджу? Я чуть не свихнулся тут! Чуть не помер! Ты чувствовал что‑нибудь?
    – Чувствовал, – холодно сообщил Серджу. – Будто меня сканируют. С ног до головы. Ты тоже?
    – Да меня чуть живьем не сожрали! – заорал Михай. – Пойдем отсюда к чертовой матери, а то я точно свихнусь!
    – Не мельтеши, – Серджу упрямо раздвинул руки. – Я тебя затем сюда и привел, чтобы ты сам во всем убедился. Я вчера тут постоял, перед этой штуковиной, еще когда она в кокон была упрятана… тоже чуть не обосрался. Это не просто глыба. Это сундук, но что там внутри спрятано? Только гадать остается. Ты спрашивал, что происходит? Нетрудно ответить. Военные пытаются понять, что это за сундук. Что он в себе таит. Врубаешься, напарник?
    Михай мрачно глядел на Серджу.
    – Вижу, ты тоже почувствовал ЭТО. Не бойся, когда понимаешь, что на тебя СМОТРЯТ, оно уже не так страшно. А по первому разу – да, жутковато.
    – Погоди Серджу. Не так быстро. Какой смысл военным посылать нас? Хотят узнать, что там внутри – пусть вскрывают его сами. Мы‑то тут при чем?
    Серджу смешно хихикнул и постучал себя по макушке.
    – Военные боятся, дурья ты башка! Вот и послали двух остолопов покантоваться рядом с этим сундучком. Поглядеть – что с ними произойдет?
    – А что с ними может произойти? То есть, с нами?
    – Что? Дохлых Натар в коридорах не видел?
    Михай осекся, хотя уже собрался было проорать очередной вопрос.
    Серджу в упор смотрел на него. Михаю сделалось на редкость неуютно, но Серджу оставался вполне спокойным даже при таких неприятных речах, и это немного успокоило Михая.
    – Вообще‑то военные могли послать своих солдат. Мы ведь не солдаты, – неуверенно предположил Михай.
    – Зато мы свидетели, напарник. Живые свидетели, которые видели это диво. Мне сдается, что военные стремятся свести число осведомленных о нем … Посылая нас, военные убивают одним выстрелом двух зайцев: и свидетелей изолируют, и эксперимент ставят. Кстати, мне сдается еще и то, что наши военные играют во всей операции далеко не первую дудку. Иначе ко всей этой истории не проявляли бы столь пристальное внимание разрабы.
    Михай ошарашенно выслушивал все это, и вдруг сообразил, что речи Серджу идут в эфир. Они ведь с Серджу общаются через радиоканал .
    «Умолкни, напарник! Нас могут подслушать!» – лихорадочно зажестикулировал Михай аварийным горняцким кодом.
    – Да не слушает нас никто, – вздохнул Серджу. – Я сломал ретранслятор. В пределах модуля – там да, слушают. А тут – уши… гм… коротки, что ли? В общем, обломятся они.
    Михай вяло дернул головой – когда приходилось поволноваться, всегда почему‑то начинался этот нелепый тик.
    – Значит, нас послали чуть ли не на смерть? – с тоской спросил он.
    – Значит, – как‑то на удивление беспечно и легко согласился Серджу. – Да только дураков нет помирать зазря. Мы еще побарахтаемся, напарник. Вот увидишь.
    Михай бледно улыбнулся – после разгромных откровений Серджу он был рад ухватиться за любую ниточку, пусть тонюсенькую, но дарящую проблеск надежды.
    Надежда не умирает, что бы не болтали философы‑теоретики. Иначе в мире не существовало бы понятие «борьба». Ибо – какой смысл бороться без надежды на что‑нибудь? На спасение, на богатство, на славу? Нужное подставить.
    – Серджу… – выдавил из себя Михай. – Если ты знал все заранее, как ты мог согласиться? Как ты мог добровольно полезть в медвежью нору? А?
    – Нас бы все равно убрали, Михай. Причем, очень быстро. Свидетели никому не нужны – ни птичкам, ни военным. С этим сундуком связано что‑то очень значительное, если с ним так носятся. Единственный шанс отсрочить смерть – согласиться на предложение поплавать на этом чертовом огрызке. И единственный шанс побарахтаться, попытаться обмануть смерть. А что до медвежьей норы… Так имея ружье можно и туда слазить. – Вот, гляди, – Серджу извлек из кармана гидрокостюма плоский кругляш в прозрачном пластиковом чехле. – Вот мое ружье.
    Михай послушно поглядел. В свете фонариков кругляш сиял и переливался всем оттенками спектра.
    – Это что?
    – Это носитель. Навигационный диск. Дело в том, что я соврал утром в кабинете босса. На самом деле я умею управлять большими судами и умею пользоваться навигационными программами. Я шесть лет плавал вторым помощником капитана . Просто это не отражено в моем послужном файле. По ряду причин.
    «Вот откуда у него этот странный загар, – запоздало догадался Михай. – От долгих пребываний в море…»
    – Мы смоемся, напарник, – продолжал Серджу. – Смоемся вместе с этим куском камня и с этим недобрым ящиком. Соскочим где‑нибудь в подходящем месте, а с загадками Натар пусть птички разбираются сами, без нас.
    – Никогда не думал, что навигационные программы пишут на такие странные носители, – невпопад пробормотал Михай.
    Он действительно никогда не встречал таких дисков – его скромный опыт познакомил только со стандартными флешносителями.
    – А это не стандартный, – весело сообщил Серджу. – Такими только мы люди раньше пользовались.
    Серджу даже присел, предвкушая произведенный эффект.
    – Не поверишь, напарник. Не поверишь. Здесь нашел, в соседней камере. Вчера. Пока ты встречал «мозги на ножках» и военщину. На нашем дебильном огрызке две техногенные вещи: сундук и этот диск. Ну, не считая свеженького модуля, конечно.
    – А чем его прочитать можно, этот диск? – запоздало забеспокоился Михай. – Как же привод? Комп модуля разве снабжен таким приводом?
    – Нет, конечно, – продолжал веселиться напарник. – Но я видел на складе музыкальный центр. К нему прилагается привод, совместимый с форматом этого диска. А интерфейс сляпать и слинковать – пара пустяков. Инструмента, правда, нет, это плохо, но хорошему моряку и шило инструмент. Ладно, пошли назад. Жутковато тут, если честно… И мумии эти еще… Смотри, в модуле особо не болтай, пока курс пару раз не поменяется и я трансляцию не отключу. Да и кодом не усердствуй, у них и видеоконтроль наверняка включен.
    – Хорошо, Серджу, – преданно выпалил Михай. – Буду молчать, как рыба.
    Всю обратную дорогу по давящим пустотой и тьмой проходам Михай пытался осознать происходящее. Еще утром он радовался и гордился тем, что начальство его ценит. Что прораб так хорошо отзывается о его работе и личных качествах. Теперь же он остро осознал себя разменной фигурой в жерновах чужих, взрослых игр. Его, преданного и верного работника корпорации без малейших колебаний послали на смерть, лишь бы получить некую отдаленную и сомнительную выгоду. Это обижало, что и говорить. Может быть, Серджу ошибается? Просто ошибается? Ну, допустим, трения у него с корпорацией и с гекконами. Допустим, недолюбливает он и тех, и других, пусть даже заслуженно – за какие‑то старые делишки. Вполне возможно что с ним обошлись круто и несправедливо. Но значит ли это, что корпорация обязательно пошлет их, ценных, как ни крути, работников на смерть при первом же удобном случае? И если их посылают на смерть – зачем было монтировать на астероиде довольно дорогой модуль и еще более дорогой двигатель? Расточительство какое‑то. Необъяснимое расточительство.
    Впрочем, нет, объяснимое.
    Михай вдруг резко сменил точку зрения, словно разом переметнулся на позицию собственного оппонента.
    Вполне объяснимое. При условии, что корпорация и военные надеются узнать или получить нечто несопоставимое по стоимости с каким‑то жалким жилым модулем и единичным двигателем. Сам Михай не сумел представить информацию, которая ценилась бы так высоко, но возможность ее существования вполне допускал. Да и, если разобраться, кем являются для боссов корпорации и для шишек из военного ведомства простые шахтеры и солдаты? Разменной монетой, не более. Во время давних войн их жгли в сражениях и гноили на стратегических рудниках даже не сотнями – тысячами. Сотнями тысяч. Сколько рас бесследно сгинули в горниле минувших войн. А ведь тоже, наверное, каждый бедняга‑смертник надеялся, что именно его пронесет, что смерть минует и удастся выкрутиться. Лелеял свою хилую надежду и ждал, сцепив челюсти… Или что там сцепив?
    Только перед шлюзом Михай будто очнулся, будто сбросил с мыслей липкую паутину, которая незаметно опутала его мозг.
    «Эпическая жуть! – похолодел он. – Да что ж творится‑то? Кто это моим сознанием вертит?»
    Серджу всю дорогу молчал, и неизвестно – лезли ли ему в голову разные странные мысли, нет ли. Выглядел он бесстрастным.
    Без проблем проникнув в пределы модуля, горняки освободились от костюмов, заглянули на склад за нужной техникой, и направились к центральному посту.
    Едва бросив взгляд на экран навигации, Серджу сообщил:
    – Эй, напарник, а ведь мы уже далеко отплыли.
    – Ну что? – он хитро блеснул глазами. – Послушаем музычку?
    Водрузив кубик музыкального центра на пульт, Серджу полез в ящик справа от кресла.
    – Вот, гляди, Михай. Это называется АК – аварийный комплект.
    Он показал напарнику плоскую зеленую коробочку со сдвигающейся крышкой. Внутри, на бархатистой подкладке, обнаружился набор отверток, головок, моментальный клей, насадка‑линза для глаз…
    Те самые инструменты, которыми предусмотрительно не снабдили их рабочие модуля.
    Но ведь бывают еще и аварийные комплекты – разумеется, бывают. Это даже новичок‑Михай знал. Если поискать под креслами и в остальных ящиках, на посту найдется и сухой паек, и запас кислорода, и резервные аккумуляторы…
    – Вот, эпическая жуть! – в который раз за сегодня прошептал Михай. – Все‑таки опыт – великая вещь!
    Неизвестно – как скоро Михай додумался бы искать инструменты при нужде в пределах центрального поста. Слишком уж он был подвержен стереотипам: инструментам надлежит быть на соответствующем складе. Точка.
    Может быть, корпорация специально натаскивает своих работников до состояния исполнительных болванов?
    Что же, Михай. Если это так, то ты сделал первый шаг в сторону от оболванивания. Первый. Самый трудный. Обернись, раз сумел сделать это, и полюбуйся кем ты был еще вчера. Смотри, смотри. Внимательно смотри.
    «Почему? – подумал Михай с внезапной тоской. – Почему люди взрослеют и умнеют вот так, стремительно и взрывоподобно, в считанные дни или даже часы, хотя до того циклами пребывают в блаженной и страшной бездумности? Да и не только люди – наверняка, не только они.»
    Даже осознание того, что взрослеет и умнеет далеко не каждый, не согрело Михая.
    Пока Серджу ковырялся в центральном посту, Михай сходил на камбуз и оживил кухонную автоматику. Приготовить стандартный ужин на две персоны сумел бы, наверное, и дрессированный медведь. Только и дел, что кнопки нажимать да пакеты с концентратами предварительно вскрыть. Михай машинально проделывал все необходимые операции, а сам думал, думал, думал… Десятки мыслей вихрем проносились у него в голове. Кем бы он стал, если бы на жизненном пути не столкнулся с Серджу? Очередным исполнительным болваном корпорации? Очередным винтиком в гигантском равнодушном механизме, единственная цель которого – поддержание собственного функционирования? И ведь точно – пахал бы на благо корпорации, сверхурочно работал бы, благодарностям искренне радовался… Или все таки нет? Или все равно прозрел бы рано или поздно? Ведь не может же такого быть, чтобы людей, подобных Серджу, Михай больше никогда не встретил? Не может.
    Они ужинали здесь же, на камбузе, потому что тащить подносы со снедью в кают‑кампанию просто поленились. Михай помнил о предостережении напарника не болтать лишнего и поэтому отмалчивался, а Серджу отрешенно пережовывал ужин челюстями и, похоже, даже не чувствовал вкуса. Взгляд у него был блуждающий, казалось, каждая глаз фокусируется в собственную точку. На руках Серджу Михай заметил пятна клея – значит, дело уже дошло до финишной прямой… Вполне возможно, что Серджу уже слинковал привод и центральный компьютер. Либо достаточно далеко продвинулся на пути к этому.
    Гулкие удары по обшивке модуля застали их врасплох. Михай вздрогнул и уронил вилку – оглушительно звякнув, та упала на пластиковую столешницу. Серджу замер с куском хлеба во рту.
    – Это еще что? – невнятно произнес он и поднялся.
    Удары следовали один за другим, равномерные, как падение чудовищных капель.
    – Это тыльный шлюз, – просипел Михай. – Снаружи…
    «Натары? Или нечто из сундука‑саркофага? – мелькнуло в голове у Михая.
    Он мучительно пытался вспомнить – есть ли пулеметы в створе тыльного шлюза? И если есть – как ими управлять? Как хотя бы активировать? По идее они должны были работать в полном автономе. Но это по идее, а как там на практике – поди разберись!
    – У нас есть оружие? – Михай с надеждой воззрился на Серджу. Ему казалось, что старший товарищ, плавающий к тому же вторым помощником капитана, должен знать верные рецепты выпутывания еще и не из таких передряг.
    – Вообще‑то есть, – отозвался Серджу и принялся быстро жевать – видимо, ему надоело разговаривать с набитым ртом. – В центральном есть сейф с оружием. Но обычно он заперт и опечатан, а нам код доступа сообщить не потрудились.
    Михай не знал даже этого – стандартный набор сведений о «шестерках» информации об оружии попросту не содержал, а поинтересоваться подробнее Михаю никогда не приходило в голову. Хотя… При нынешней‑то жизни… Это в пределах берега все относительно тихо и мирно, а в других секторах? Где больше беспорядка и анархии? Где шастают пиратские карабли и шайки лихих и беспощадных корсаров современности учиняют молниеносные набеги на неокрепшие деревни, на одинокие и малочисленные оазисы, на зазевавшиеся сухогрузы… Даже на пассажирские лайнеры нападают!
    Удары внезапно стихли. Михай уже инстинктивно сжался, уловив частоту, но вместо очередного гулкого «Баммм!!» он услышал только тихое чавканье Серджу. А мгновением позже донеслись новые звуки. На этот раз потише, но тоже размеренные. И теперь источник звука приближался.
    «Помм! Помм! Помм!» – доносилось откуда‑то сверху. Словно кто‑то огромный и грузный вздумал прогуляться по внешней обшивке модуля.
    Сверху? Но ведь там кусок железобетона! Наверху тонны сплошной монолитной породы!
    Михай втянул голову в плечи и жалобно уставился на напарника.
    – Чушь какая‑то! – пробормотал Серджу. – Погляди!
    И он указал пальцем на стакан с соком, стоящий на столе. Очередной «шаг» гиганта на крыше как раз заставил вздрогнуть весь модуль. Михай отчетливо ощущал, как толкается в подошвы пол, как улавливает колебания кожа… А поверхность жидкости в стакане оставалась совершенно неподвижной, хотя крохотные концентрические волны просто обязаны были гулять от стен к центру и обратно.
    – Это все нам просто кажется, Михай! – объявил Серджу с каким‑то жутко истовым убеждением, и едва он это произнес – посторонние звуки смолкли. Все до единого. Неведомый гигант, способный гулять в толще камня, словно в тумане, затаился. Или исчез. Стало тихо, аж в ушах зазвенело.
    «Кажется? – недоуменно подумал Михай. – О чем он?»
    Способность связно соображать временно покинула Михая.
    Когда он более‑менее отошел от ступора, вызванного обилием новых событий и впечатлений, Серджу сидел за столом, вопросительно уставившись на пустой стакан из‑под сока. Недоеденный Михаем ужин уже остыл; вилка так и валялась на столешнице чуть в стороне от подноса.
    – Серджу, – тихо сказал Михай. – Мне страшно.
    Напарник отвлекся от созерцания пластикового цилиндрика.
    – Что?
    – Мне страшно, – повторил Михай. – Я не понимаю, что со мной происходит.
    Серджу вместо ответа встал, спровадил свой поднос вместе со всем содержимым в мусорку и мягко предложил:
    – Пошли‑ка спать, напарник. День сегодня выдался какой‑то сумасшедший… Отдохнуть надо.
    «Ладно, – подумал Михай. – Не хочешь обсуждать, не надо. Впрочем, он прав: отдохнуть действительно надо.»
    Он тоже избавился от подноса и пошел вслед за Серджу к каютам.
    Кают было шесть, естественно. Коротенький радиальный коридорчик ответвлялся от основного кольцевого, охватывающего центральный пост. По три створчатых двери на каждой стороне.
    – Ты какую выберешь? – Серджу обернулся.
    Михай ткнул в первую дверь справа. Инстинктивно он выбрал дальнюю от внешней границы модуля каюту.
    – Тогда я эту…
    Серджу выбрал дальнюю слева. Намеренно, или тоже инстинктивно – поди разберись.
    Михай вздохнул, потерянно выдохнул и протянул руку к управляющей дверьми панельке. Створки бесшумно разошлись, покорные его приказу.
    – И вот еще что, – Серджу задержался на пороге своей каюты. – Я советую тебе заглянуть в аптечку, сглотнуть какой‑нибудь стимулятор и закусить снотворным. Попомнишь мои слова: завтра сегодняшние страсти увидятся тебе совершенно в ином свете.
    Михай поскреб подбородок (рука была словно ватная), неопределенно дернул головой и вошел в каюту. Створки тотчас закрылись за его спиной.
    «Вообще‑то, в этом что‑то есть, – подумал он о словах Серджу. – Действительно, полночи проворочаюсь, не высплюсь, завтра буду как маринованный… Лучше принять снотворное. Хотя, с другой стороны – что мне завтра, в разведку, что ли? Работы у нас тут никакой нет. Хоть целый день спи.»
    Он отыскал аптечку в шкафчике, порылся, заглотил капсулу «Нейрофит» и снотворное, сбросил комбинезон, башмаки, и забрался в кровать.
    По мере того, как Михай погружался в сон, свет в каюте пригасал.
    Несмотря на пережитые волнения, забылся Михай почти сразу.
    Наверное, он не рассчитал дозу снотворного и взял не то слишком большую капсулу, не то слишком малую. Сначала ему показалось, что слишком малую, потому что посреди ночи Михай проснулся. Тотчас вспыхнул свет; часы показывали время где‑то между полуночью и утром. Михая мутило – снотворного было мало, чтобы заставить отключиться, но много для ясной головы. Предметы казались то размытыми, то преувеличенно резкими. Михай выбрался из кровати и, пошатываясь, встал посреди каюты. Потряс головой, отчего под черепом заворочалось что‑то вязкое и тяжелое. Никак не удавалось сообразить – что его подняло и что сейчас следует делать.
    Потом его словно кто‑то подтолкнул; находясь все в том же непонятном полусне‑полуяви, Михай направился к выходу. В коридоре он на миг задержался напротив двери в каюту Серджу, возможно даже поразмыслил – а не разбудить ли его? Но будить не стал, а вместо этого, по‑прежнему пошатываясь, побрел к тыльному шлюзу.
    О проделках вечернего гуляки по крыше модуля Михай словно забыл; во всяком случае о пережитом испуге Михай не вспоминал. Он отчего‑то твердо знал: нужно идти к шлюзу.
    И шел.
    Словно сомнамбула, он натянул гидрокостюм. Вошел в шлюз и дождался пока насосы откачают воздух. Зажег локтевые фонари, и устремился в плотную тьму коридора.
    Он шел, изредка спотыкаясь, и даже не пытался сбросить окутывающую сознание мглу. Часть сознания Михая, похоже, спала. Та часть, что умеет задумываться, задавать вопросы и находить ответы. Бодрствовала другая – привыкшая подчиняться и не рассуждать.
    Михай миновал кладбище – место, куда военные снесли погибших Натар – миновал камеру с громадной мумией принца, и вскоре достиг зала, где покоился саркофаг.
    Ему показалось, что тут произошли какие‑то неуловимые перемены. Во‑первых, зал, вроде бы, стал гораздо просторнее; во‑вторых фонарь давал почему‑то заметно меньше света, чем в прошлые посещения, и от этого Михай почувствовал себя еще более неуютно. Приходилось до рези напрягать глазные мышцы, но коварная полутьма от этого только плотнее сгущалась. Кроме того, остатки оболочки кокона куда‑то подевались – а, может, просто потерялись во мраке, что струился у раздавшихся стен.
    Когда же Михай попытался взглянуть на саркофаг, он почувствовал, как костенеет от внезапного испуга.
    Саркофага на месте не было. Не было массивного, и ранее казавшегося совершенно неподъемным и незыблемым «кирпича». Пропал; а на месте, где он раньше покоился, остались только смутные неровности.
    Приглядевшись, Михай с замирающим дыханием убедился, что это вовсе не неровности.
    Это десятки крохотных пластинок копий саркофага, расставленных на полу зала в строгом геометрическом порядке! Таких же серо‑коричневых, с отчетливо прорисованными пластинками, но махоньких – любой совершенно свободно уместился бы у Михая на ладони.
    В следующий момент Михай окончательно проснулся. Он сообразил, что совершенно добровольно покинул модуль, и в одиночку забрался в самый эпицентр странностей. Понял он и то, что никакая сила не заставила бы его сделать это сознательно. И что он остался наедине с тьмой, и всеми, кто таится в мертвых проходах Натар.
    Но – странное дело. Одновременно Михай ощущал себя и лежащим в кровати. В каюте модуля. Сознание словно раздвоилось; Михай из зала судорожно боролся со страхом и растерянностью, Михай из кровати силился понять, что происходит. Михай из зала не имел возможности здраво рассуждать, Михай из кровати не мог пошевелиться, сколько не пытался.
    А потом тьма стала быстро сгущаться. Фонарик изо всех сил старался ее разогнать – но тщетно: тьма тугими чернильными клочьями обволакивала Михая. И без того жиденький рассеянный свет тонул в иссиня‑черном потоке. Несколько мгновений – и Михай из зала остался в полной темноте. От паники его отделяла тонюсенькая, готовая в любой миг рухнуть преграда.
    Ноги дрожали. Михай осторожно повернулся лицом к выходу из зала и башмаком нашарил перед собой пол. Аккуратно утвердил ступню, сделал шаг, потом еще один.
    «Только бы не промахнуться… – подумал он. – Только бы не промахнуться… Проклятая темнота!»
    Еще он подумал, что сейчас придется идти мимо мертвого принца, мимо остальных недвижимых и бесконечно чуждых тел, и едва не лишился остатков самообладания.
    Михай из кровати с недоумением размышлял, почему погасли осветители. Точнее даже не погасли, а захлебнулись тьмой, не сумели ей противостоять. Иных слов, чтобы объяснить произошедшее он не смог подобрать.
    Михай из зала тем временем преодолел те пару десятков шагов, что отделяли его от выхода (в темноте на это ушло, кстати, вдвое больше шагов) и, вздрогнув, нащупал вытянутой рукой стену. Стену зала. Он промахнулся, не вышел точно к выходу.
    Это его не слишком удивило – люди часто сбиваются с направления, потому что длина шага с правой ноги и с левой у них неодинакова. Но на таком небольшом расстоянии не мог Михай и сильно ошибиться: максимум, на три‑четыре шага в ту или другую сторону. Нужно всего лишь пройти по стеночке, и отыскать выход. А в проходах отклоняться просто некуда: он достаточно узок, тут же наткнешься на стену.
    В следующий миг Михай подумал – а сколько выходов сходятся в зале с мертвым принцем? Только ли два – один из зала саркофага, один – спасительный – от жилого модуля? Или больше? В моменты, когда он проходил этот зал с Серджу, внимание Михая всецело приковывалось к принцу, и по сторонам Михай просто не смотрел. Как выяснилось, зря.
    Если там есть еще проходы и ему «посчастливится» свернуть не туда, через какой‑то час Михай безнадежно заблудится в лабиринте. Много ли шансов, что на помощь придет Серджу? Михай даже не представлял. Да и успеет ли Серджу на помощь? Что все таки таится в темных недрах?
    Михай даже не знал много ли тут ходов и камер и залов?
    Тем временем Михай сделал вдоль стены уже не меньше полутора десятков шагов, и спасительного выхода так и не отыскал. Сплошная каменная стена, гладкая и неприступная.
    Судорожно сглотнув, он повернулся, нащупал стену другой рукой и двинулся в обратном направлении.
    Михай из кровати продолжал с удивлением взирать на происходящее.
    Но и на этот раз Михай довольно долго шел вдоль стены, касаясь ее рукой, и стена оставалась сплошной. Пройдя шагов сорок, Михай растерянно остановился. Он не понимал, куда мог подеваться выход.
    А потом он ощутил слабое сотрясение почвы, и еще далекий звук – знакомый до холода в кончиках пальцев.
    «Баммм!»
    «Баммм!»
    «Баммм!»
    Вчерашний гуляка сквозь камень снова вышел на прогулку.
    На десятом шаге у Михая не осталось сомнений – звуки усиливаются, пол зала дрожит все сильнее, а значит, гуляка приближается.
    Михай понял, что еще немного – и он с нечленораздельным воплем рванется в темноту. Не разбирая дороги. И без того издерганное сознание постепенно заволакивало чернотой – может быть, именно так людей настигает безумие?
    А гуляка все приближался.
    Михай опустился на корточки, вжался спиной в твердую каменную стену, и оцепенел.
    «Баммм!»
    Чья‑то рука коснулась его плеча.
    – Эй, напарник! Ты чего?
    Михай едва не ослеп от яркого света, заливавшего каюту. Он сидел на корточках между кроватью и стеной, съежившись и обхватив голову руками. Рядом, перегнувшись через кровать, сгорбился Серджу.
    Прикрывая глаза ладонью, Михай по стеночке встал. Он был совершенно опустошен и раздавлен.
    – Пойдем‑ка, – Серджу заботливо выудил его из‑за кровати. – Одевайся.
    Михай меланхолично облачился в комбинезон и башмаки. Казалось, он продолжает спать. Серджу встряхнул его слегка, и к огромному облегчению усмотрел во взгляде напарника нарождающуюся осмысленность.
    – Давай, давай, шевели ножками… – с напускным весельем подгонял Серджу.
    Он привел Михая на камбуз, усадил за стол и вручил стакан сока.
    – Выпей… полегчает.
    Михай с опаской понюхал содержимое стакана – кажется, он заподозрил, будто Серджу подсунул ему спиртное. Но спирт в соке если и содержался, то в таких дозах, что ни один человек без специальных приборов не унюхает.

    - - - Добавлено - - -

    Михай в несколько глотков осушил стакан. И, похоже, оклемался еще больше – выглядел он теперь измятым и подавленным, но явно отходящим от оцепенения.
    – А мне такая чушь снилась, рассказать – не поверишь! – по‑прежнему весело сообщил Серджу. Он чувствовал: надо болтать, молоть любую ерунду, лишь бы отвлечь Михая, расшевелить его окончательно и бесповоротно. – Представляешь, приснилось, будто я ночью за каким‑то хреном встал и поперся к сундуку. Ну, вот, пришел я, и что вижу? Вместо одного сундука‑саркофага – штук сто, да все такие ма‑ахонькие, не больше башмака. И тут у меня фонарик сдох…
    Серджу еще в середине рассказа почуял неладное, но почему‑то не остановился вовремя. После этой фразы глаза у Михая снова остекленели, и он стал серым‑серым, и лицо посерело, и руки…
    Стакан Михай ненароком раздавил. В ладони. Хрясь – и в крошку. Это макрополимерный пластик! Который выдерживал такие нагрузки, что думать было страшно.
    А Михай его голыми руками изничтожил… У Серджу даже речь отняло от изумления.
    – Что такое? – фальцетом пропел Серджу, приподнимаясь.
    – Серджу, – просипел Михай. – Это был не сон…
    Серджу схватывал все на лету; недаром у него за плечами имелся самый разнообразный опыт – и шахтера, и моряка.
    – Не сон? Ты что, тоже ходил к саркофагу?
    Михай согласно мотнул головой.
    – Да… Я не знаю как это объяснить, но я как бы одновременно и находился там, в зале, и оставался в каюте. И видел все то же самое – сначала маленькие саркофажки и тьма, потом я не мог найти выход, потом проснулся этот… Который топал вчера по корпусу…
    Серджу жестко глядел на напарника. Во взгляде его не читалось даже намека на испуг – только жадность дорвавшегося до фактов исследователя. Михая это несколько приободрило.
    – Что это было, Серджу? Иллюзии? Я ведь оставался в каюте, я знаю… Просто кто‑то морочит нам голову. Насылает…
    – Может быть и так, – осторожно ответил Серджу. – Но не обязательно насылает. Ты насколько внушаем? Знаешь? Гипноз проходил перед тестами?
    – Нет. Меня военные отбирали…
    – Ах, военные, – протянул Серджу совсем другим тоном – многозначительно так. Михай не понял – нравится Серджу этот факт или же, наоборот, не нравится. Скорее, второе.
    – Ладно, – пробурчал Серджу. – Ладно. Где твоя аптечка? В каюте? Пошли‑ка, напарник, проделаем кое‑что…
    Он чуть ли не силой выдернул Михая из‑за стола. Властно придерживая за локоть, увлек прочь из камбуза, в жилую часть. Что‑то он явно задумал. Вот только что?
    В каюте Серджу сразу сунулся в шкафчик с аптечкой, и некоторое время перетряхивал содержимое.
    – Ага, – сказал он с каким‑то туманным удовлетворением. – «Нейрофит». Ты знаешь, что это?
    – Нет, – угрюмо отозвался Михай.
    – Это наркотик. Галюциноген. В принципе, он действует на людей как успокоительное, но только в строго рассчитанной дозе. Ты, небось, сожрал целую капсулу.
    – Две, – мрачно поправил Михай.
    – Две, – повторил Серджу задумчиво. – Нет, все равно мало – ты ж здоровый мужик, не задохлик какой. Хотя, обострить восприимчивость это все равно должно будь‑здоров как… Ладно.
    Он еще покопался в аптечке и выудил из специального кармашка маленький датчик на присоске.
    – Гляди. Это медицинский контроллер, что‑то вроде врача‑автомата. Сейчас мы его подстроим под тебя…
    О том, что в пределах модуля не следовало открыто высказывать такие вещи Михай, вероятно позабыл. Впрочем, Серджу уже практически не боялся – ранним утром он переключил управление навигацией на систему диска. С момента переключения они успели трижды сменить курс, и настичь их теперь стало делом не то чтобы невыполнимым, но достаточно проблематичным. Поэтому Серджу даже не слишком расстроился – ну, слышат их. Ну и что? Пока преследователи доберутся до места, где в они в данный момент находится, Серджу много раз успеет отдать команду на очередную коррекцию, и дважды успеет скрыться. Дело в другом. Совсем в другом – от сюда пора уносить ноги. Как только разрабы и военные поймут, что Серджу с Михаем не пожелали играть роли марионеток в чьих‑то рискованных играх, они попытаются непокорных убрать, и чем быстрее, тем лучше, потому что в подобных играх свидетели всегда были и остаются наиболее опасным звеном на пути к успеху.
    – Где мы сейчас? – выдохнул Серджу. – В море, напарник. Погоди. Еще пара коррекций – и будем сматываться… Я уже даже придумал куда.
    Михая этот ответ вполне удовлетворил, да и об обещании не болтать он, похоже, вспомнил. Во всяком случае, следующие полдня, пока Серджу готовился к осуществлению своего плана, Михай к нему не приставал с ненужными расспросами, а мелкие поручения выполнял безукоризненно точно и очень быстро.
    «Ему просто нужен старший, – думал Серджу. – Который будет его подталкивать и наставлять. Тогда Михай и бояться перестает, и странностей не замечает.»
    Через две коррекции Серджу засел за капитанский пульт и самым тщательным образом сориентировался. Если он сейчас ошибется – это будет означать смерть и для него самого, и для Михая. Поэтому Серджу не спешил.
    Когда он решил, что все его устраивает, Серджу просмотрел расчеты еще одной коррекции, внес некоторые коррективы и отдал команду на задержку перед исполнением.
    А потом встал и бегло осмотрел центральный пост.
    «Недолго мы тут хозяйничали», – подумал он.
    И решительно направился к шлюзу.
    Фронтальному.
    Михай исправно сидел на кучке подготовленных припасов и оборудования. При виде Серджу он вскочил – видимо, Михаю не терпелось убраться подальше от странной вещи, упрятанной под поверхностью металла и бетона.
    Серджу тоже не терпелось.
    – Итак! – сказал Серджу с нескрываемым воодушевлением. – Облачаемся, напарник!
    Он вскрыл пакет с новым гидрокостюмом. Не регулярным костюмом разведчика, а аварийным с максимальным автономным ресурсом. С двадцатикратной батареей и новейшим материалом. Облачались они долго и тщательно, потому что любая ошибка сейчас неизбежно будет стоить жизни там, в открытом море.
    Потом они долго перетаскивали необходимые вещи, еду, запасные батареи, опрессовыватель морской воды. Потом приготовили специально две надувные шлюпки, на случай если с одной возникнут проблемы..
    Серджу решил не рисковать и брал двойной ресурс.
    Михай молчал и ни о чем не спрашивал – делал все то же, что и Серджу, лишь изредка бросая на напарника преданные взгляды. Скорее всего, он все понял и сам. А раз не спрашивает – значит доверяет. Единственное, чего боялся Серджу – это неопытности Михая. Вряд ли молодой разведчик прошел через настоящие проблемы. А тренировки всегда остаются всего лишь тренировками…
    В последний раз оглянувшись на шлюз жилого сегмента, Серджу скомандовал:
    – Предстартовый тест!
    Почему‑то он решил быть сухим и официальным, и отдавать все команды именно так, как предписывал устав, без всяких гражданских вольностей. Хотя Серджу давно уже перестал быть помощником капитана …
    Вросший в породу жилой сегмент вдруг показался родным и желанным, но едва Серджу вспомнил, что там, в лабиринте ходов натаров скрывается саркофаг, иллюзия развеялась без следа.
    С прошлым нужно расставаться раз и навсегда, без сожалений и лишней сентиментальности. Позади еще один этап, позади жизнь горняка‑разведчика, достаточно беззаботная, хоть и тупая. Только и всего.
    – Вперед! – скомандовал Серджу и взялся за поручень выхода в шлюз. Откинул ограничитель и нажал на розовый квадратик «Выход».
    Точно диковинная гирлянда шлюпки, два человека в гидрокостюмах и целая гроздь шевелящихся пакетов стали медленно подниматься из глубины на поверхность. К черному, в искрах, звезд небу.
    «Бедный парень… – сочувственно подумал Серджу. – Первое же соло и такое длинное… Ну, да ладно. Авось выдержит. В модуле он точно свихнулся бы в несколько дней.»
    Поверхность их недавнего прибежища равномерно проваливалась вниз. Михай косился, и только. Все‑таки хорошо, что он уже успел понюхать моря – а если бы довелось пускаться в подобную авантюру на пару с полным желторотиком? Милосерднее было бы просто пристрелить его. Или заранее испортить гидрокостюм.
    – Ты уже все, понял, напарник? – обратился Серджу к Михаю.
    – Да, Серджу. Я только не знаю куда мы плывем и насколько долгое нам предстоит путешествие.
    «Молодец, – подумал Серджу одобрительно. – Держится. Все‑таки, главный враг наш – это безделье. Стоило Михая озадачить, и он моментально справился со своими страхами.»
    – Направляемся мы к городу Даллас. Знаешь? Он входит в сектор Ме. Забытый создателем периферийный оазис… То, что нам и нужно. А насколько долго… Долго, напарник. Как раз столько что бы успело начаться и закончится лето.
    Михай внимательно выслушал, немного помолчал, и все же спросил:
    – Серджу… А ты уже совершал такие долгие соло?
    – Такие – нет, – честно ответил Серджу. Михай тихо вздохнул и на некоторое время затих.
    О том, что их прошлое убежище с трупами Натар, саркофагом, диском и жилым сегментом предстоит финишировать через некоторое время в глухом углу известного только Серджу сектора, в необитаемой деревне Грифон, он сознательно умолчал. И о том, что имел насчет него некоторые планы – пока еще туманные и не оформившиеся. Он вообще рассказал Михаю далеко не все, что знал. Решил для начала поглядеть, как напарник выдержит испытание такой нетривиальной акцией, как соло.
    Через четверо суток они впервые сменили батареи жизнеобеспечения. Стандартные гидрокостюмы к этому моменту давно уже были бы выключены и он непременно бы стали замерзать Несколько раз в сутки Серджу производил расчеты, и определял место их нахождения.
    Михай, вроде бы, первое время испытывал облегчение, но потом кажущаяся неподвижность и полное отсутствие событий начали на него давить. И чем дальше, тем сильнее.

    Сто сорок шесть суток спустя, шлюпки запеленговал порожний контейнеровоз, плывущий с города Троя. Вмешиваться моряки не стали, но сообщили в поисково‑спасательную службу. Спасатели прибыли довольно быстро по местным меркам.
    В шлюпках они обнаружили два трупа – одного человеческого и одного натара – а также одного живого человека. Выживший, пребывал в глубочайшем нервном ступоре и на внешние раздражители не реагировал. Мертвый человек был облачен в аварийный гидрокостюм с полностью выработанным ресурсом; неиспользованные батареи жизнеобеспечения еще имелись, хоть их и оставалось очень мало. Медэкспертиза показала, что человек умер от внезапной и неизвестно чем вызванной остановки нескольких жизненно важных органов. Труп Натара вообще оказался мумией, мертвой уже несколько десятков лет. Никаких документов, носителей или записей обнаружено не было, за исключением древней механической звукозаписи на кассете – классической музыки; поскольку спасатели были людьми, они даже сумели прочесть надпись на плоском квадратном конверте: «Сектор газа» «Колхозный панк». Как показали последующие исследования, звукозапись была обычной звукозаписью и не содержала никаких кодированных сообщений.
    Выживший человек был помещен в реабилитационный центр, где покончил жизнь самоубийством на вторые сутки реабилитации. За все время он повторял всего два слова: «Михай» и «Саркофаг». Что это означало выяснить не удалось. Запрос в центральную поисковую службу относительно личностей погибшего и самоубийцы дал результаты лишь спустя несколько месяцев, и пришел с военной базы Разрабов Гуантанамо. Приплывшие военные, похоже, опознали покойных, но делиться информацией с властями Трои не сочли нужным, а власти не особенно и настаивали. Тела людей представители Гуантанамо вывезли, шлюпки, личные вещи и мумию натара – выкупили и тоже вывезли. Антикварную звукозапись несколько раньше присвоил директор столичного исторического музея. Дело о заблудившихся солистах было закрыто и навсегда свалено в местный архив.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  8. #18
    Прохожий
    Регистрация
    18.09.2009
    Сообщений
    48

    По умолчанию

    А продолжение скоро будет? Очень уж понравилось
    2010 ru1 - Инцидент
    2015 ru1 - Грифон

  9. #19
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    15.06.15 еще одна часть. Спасибо за отзыв.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  10. #20
    Обозреватель-2012 Аватар для Shem
    Регистрация
    09.09.2007
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    6.816

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от saskavl Посмотреть сообщение
    15.06.15 еще одна часть. Спасибо за отзыв.
    Очень жду!
    Ру6, Лоси, Монсони



Страница 2 из 3 ПерваяПервая 123 ПоследняяПоследняя

Похожие темы

  1. Пирамида vs Утюг: Веление Ветра
    от Туфелька)) в разделе Боевые доклады
    Ответов: 181
    Последнее сообщение: 04.06.2015, 19:45
  2. Отдыхающие vs Пирамида. Пробный выход.
    от Рograni4nik в разделе Боевые доклады
    Ответов: 17
    Последнее сообщение: 02.06.2015, 14:43
  3. Как Пирамида ловит оферов?
    от WSN в разделе Альянсы/Дипломатия
    Ответов: 127
    Последнее сообщение: 10.10.2013, 22:22
  4. Попытка написать научно фантастическую повесть
    от Lergos в разделе Творчество игроков
    Ответов: 6
    Последнее сообщение: 02.03.2009, 18:15
  5. Великая Пирамида (-21|157) (W7)
    от Evilly в разделе Боевые доклады
    Ответов: 80
    Последнее сообщение: 28.12.2008, 23:47

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •