Страница 1 из 3 123 ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 10 из 30

Тема: Пирамида (фантастическая повесть)

  1. #1
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию Пирамида (фантастическая повесть)

    Бар назывался просто и незамысловато: «Оазис 50%».
    Саид хмыкнул. Он‑то знал, что означает подобное название. Но много ли людей в мире Травиана могли похвастаться подобным знанием? Сомнительно, что больше нескольких сотен.
    Вселенная Травиана была многомерна и изменчива. Делясь на сервера и сезоны, она как губка впитывала знания и души тех, кто в ней оказывался.
    А вот те кто населяли ее всегда, древние расы Натар и народов Оазисов, скорее всего, запомнили первый сервер и это название навсегда: именно там сто пятьдесят лет назад завязались события, благодаря которым люди из приходящих и презираемых дикарей в одночасье превратились в одну из равных рас Травиана.
    Кроме того, на Первом сервере, на материнском сервере RU зоны существовало озеро, посредине которого когда то находился древний оазис 50%, дом цыганского барона Кафара по прозвищу Кипишь и принцессы Альбины.
    Этих людей теперь знала вся Трава. От технократической элиты Разрабов до последнего забулдыги Мультабота. От невозмутимых Натар до «поющих крыс», жителей оазисов, самых, наверное, отпетых разгильдяев в обозримой части Травиана. Людей – знала. Но вот сам оазис, погибший сто пятьдесят лет назад, успела забыть.
    Время беспощадно к памяти.
    Саид решительно выплюнул зажатую в зубах сигарету и шагнул ко входу.
    Дверь, едва Саид ее коснулся, ушла в сторону и пропустила посетителя в полутемный зал, а потом почти мгновенно закрылась и отсекла бар от улицы. Стало темнее; а звуки приобрели ни с чем не сравнимую отчетливость и объемность. Бар был явно оборудован сурраундом. Это несколько удивило Саида – подобные места редко тратятся на дорогостоящую технику.
    Не то чтобы «Оазис 50%» слыл притоном или сомнительным заведением: больше всего этот небольшой бар при втором по величине порту сервера походил на помесь биржи труда с фрахтовочной конторой. Здесь можно было нанять корабль, который доставит заказчика куда угодно. Или, наоборот, наняться на корабль с целью подзаработать – если ты маряк конечно. Можно отправить груз или получить отправленный. Здесь нетрудно выяснить судьбу и местонахождение любого из десятков тысяч людских кораблей, кроме, разумеется, военных. А, впрочем, и судьбу военных зачастую удается выяснить, проявив некоторую настойчивость.
    В центральном офисе или в агентстве аналогичные задачи решались не сложнее и не легче, нежели в «Оазис 50%». У любого связанного с морем человека или представителя древней расы, давно установились предпочтения – куда идти в первую очередь.
    Саид выбрал для себя бары. С самого первого фрахта.
    Его небольшая яхта, носящая игрушечное имя «Паяльник», не годилася для серьезных фрахтов. Ну сколько груза можно впихнуть в малыша с массой покоя всего в 500 униресотонн? Поэтому Саид подвизался в секторе разовых контрактов с частниками. Дело не особо прибыльное, зато чаще всего спокойное и надежное.
    Риска Саид не то чтобы избегал – просто всегда стремился свести к самому минимуму. Увы, даже минимум известного риска иной раз оборачивался такими передрягами, что человек с менее крепкими нервами успел бы не раз поседеть. Саид в свои двадцать девять седым стал лишь наполовину, причем издалека его выбивающаяся из‑под неизменной кепочки шевелюра казалась просто пепельной. Можно было даже решить, будто он красится. Но вблизи становилось заметно, что в аспидно‑черные волосы просто вкраплено столько же седых.
    Бар казался полупустым; над матовыми перегородками, отделяющими кабинки одна от другой, поднимались облачка сигаретного дыма. Саид выбрал столик посреди зала, в стороне от кабинок. Щелчком пальцев позвал официанта. Официант подходить не спешил, только покосился на Саида, и вновь вперил взгляд в кого‑то, скрытого за перегородкой.
    Впрочем, Саид тоже не спешил. Когда официант соизволил подойти (минут через пять), Саид заказал «Крымское» – вино, которое очень любил, и дежурное блюдо с непроизносимым местным названием.
    Когда принесли вино, Саид выставил на столик хромированную табличку с названием своего кораблика: «Паяльник. 500 униресотонн.»
    Все. Теперь всем ясно – он капитан, ожидающий клиента. Яхтсмен‑одиночка, сорвиголова, морской бродяга. И грузоподъемность его скорлупки тоже всем понятна.
    Сидеть предстояло долго – поэтому Саид и не спешил.
    Ближе к вечеру в бар начал стягиваться народ – днем дела решаются в основном в офисах. Зато вечером – здесь. А терпения любому яхтсмену‑одиночке не занимать.
    Одну из кабинок покинули Гекконы, похожие на гигантских крокодилов в комбинезонах. Сразу четверо. «Интересно, – подумал Саид, – что они заказывали? Рыбу?»
    Об этих созданиях Саид знал не больше и не меньше, чем любой человек. Раса разумных рептилий, одна из сильнейших в Травиане. Наряду с людьми.
    Когда‑то их расса держала в повиновении все оазисы во всем обозримом мире да плюс несколько рас‑сателлитов. Увы, знакомство с человеческой цивилизацией не прошло даром для всего союза – так уж случилось, что в обмен на технологическое могущество союз перенял все самое низкое и отвратное, что нашлось в обиходе у людей. Преступность, контрабанду, леность, ложь, предательство…
    Помойка почему‑то всегда разрастается неимоверно быстро. Просто теперь на помойке преобладают не стружки, тряпки и объедки, а пластик, металл и электронные блоки. Это все, что изменилось со времени вступления людей в союз – консистенция мусора, да размеры помойки.
    Увы.
    Относительно мало изменились лишь Разрабы – разумным кристаллам трудно перенять земные пороки. Впрочем, эти холодные во всех смыслах создания вознесли искусство контрабанды на такую высоту, какая не снилась в свое время китайцам и русским.
    Единственный, кто не изменился вовсе – это Натары. Но Натары всегда были вещью в себе, их плохо понимали остальные расы.
    Саид размышлял, потягивая вино. Дежурное блюдо он давно проглотил – оказалось, кстати, очень вкусно.
    Союз развалился на две неравных части – на людей, птичек и рептилий, некую аморфную общность без особых законов и правил; и на острова влияния Разрабов и непостижимых во всех отношениях Натар. Саид придерживался мысли, что только присутствие в Травиане общего противника – Читеров – сплачивало союз на протяжении долгих лет. Исчезла угроза, и союз немедленно стал трещать по всем швам. Четыре расы начали стремительную ассимиляцию культур, одна склонилась к окончательной изоляции, а замерзшие кристаллики с воодушевлением принялись обделывать собственные делишки по не всегда корректным рецептам людей. Понятно, что Разрабов в первую очередь интересовали совершенно другие планы, нежели Homo. А если нечего делить, процветает не война, а торговля и контрабанда.
    Саид с большой охотой согласился бы доставить какой‑нибудь груз Разрабам. Или от них – куда угодно. Сотрудничество с бывшими технократами сулило самые высокие прибыли, Саид не раз в этом убеждался.
    Жаль, что на этом сервере такой выгодный фрахт вряд ли светит.
    Первый потенциальный клиент подрулил к нему часа за два до официальной перемены даты, до местной полуночи. Рослый детина с повязкой на глазу. Саид заметил, что повязка детину стесняет, что непривычен он к подобной детали на лице, а значит нацепил ее только для маскировки.
    Болван. Какая уж тут маскировка! Но вслух Саид, разумеется, не высказал ни слова.
    – Фрахт? – без обиняков начал детина.
    – Фрахт, – кивнул Саид.
    – Пятисотник? – детина скосил свободный глаз на табличку; при этом повязка на втором глазу явственно шевельнулась.
    Вторым глазом детина тоже двигал. Под повязкой.
    – пятисотник, – подтвердил Саид, потихоньку исполняясь досадой. Написано ведь все на табличке, чего переспрашивать?
    Детина грузно присел за столик; пластиковое кресло под ним жалобно скрипнуло.
    – Давно плаваешь? – осведомился он.
    – Капитаном – шесть лет, – несколько более сухо, чем следовало отозвался Саид.
    В принципе, клиент имел полное право на подобные расспросы перед тем, как заключить сделку, но Саид всегда недолюбливал вот таких дотошных и занудных.
    Группу крови бы еще выспросил…
    – Шесть? – детина склонил голову набок. – Да во сколько ты начал‑то, а, приятель?
    Саид подчеркнуто неторопливо отхлебнул из бокала. Потом поднял взгляд на застывшего в ожидании ответа собеседника.
    – Тебе плыть? Или тебе исповедоваться?
    Детина хмыкнул, что‑то прикидывая в уме. Именно в этот момент Саид определил сумму, ради которой станет связываться с этим скользким типом.
    Пятьсот серы. Независимо от расстояния. По единице на каждую регистровую ресотонну «паяльника»…
    – Ладно! – детина ухмыльнулся. – Есть груз до Серой зоны.
    – Контрабанда? – в лоб спросил Саид и детина сразу заозирался, словно суслик вдали от норы.
    – Да тише ты! – он понизил голос и украдкой вытер лоб.
    «Новичок, – заключил Саид. – Зеленый и лопоухий…»
    – Пять штук! – продолжал шептать детина. – Половина вперед. Груза – двести ресотонны, с грузом кроме меня двое. Берешься?
    Саид растянул губы в улыбке – поневоле она оказалась снисходительной. Сначала он хотел ответить грубо и ехидно, но почему‑то не сделал этого.
    – Слушай, парень… – сказал он неожиданно мягко. – Ищи новичков, а? За такие слезки я тебя даже до местной пристани не повезу.
    – Семь штук, – страшным шепотом предложил детина и проникновенно уставился на Саида свободным глазом.
    – Хе‑хе! – сказал Саид, откинулся на спинку кресла, натянул кепку на самые глаза и скрестил обе руки на груди. Он знал, что ведет себя нагло, но если не вести себя нагло – этот дурень еще долго не отвяжется.
    – Восемь! – прошептал детина.
    – Тысяча голды, – с невозмутимостью биржевого титана сказал Саид и не меньше
    Детина с уважением отшатнулся. Встал, с грохотом отодвинув кресло, дернулся было в сторону, но потом все же задержался на миг.
    – Ты подумай…
    И ушел в полутьму зала.
    Саид сделал добрый глоток – он был чрезвычайно доволен собой.
    – Браво! – произнесли прямо у него над ухом. Саид от неожиданности вздрогнул.
    Невидимый зритель сдержанно поаплодировал, оставаясь по прежнему невидимым.
    – Браво, капитан! Вы явно знаете себе цену.
    Первым порывом Саида было встать и и рассмотреть того, кто с ним заговорил. Но Саид усилием воли подавил этот порыв и остался на месте. Если он знает себе цену, не стоит сбивать ее. Поэтому он остался в кресле.
    Спустя несколько секунд Саид понял, что повел себя правильно: незнакомец показался сам. Высокий, на добрую голову выше Саида, закутанный в непроницаемый плащ. Лицо его все еще оставалось в тени и синеватый свет падал вдоль шевелящихся складок плаща.
    Он пододвинул к себе кресло, в котором еще минуту назад сидел детина с повязкой на глазу и бесшумно сел.
    Движения незнакомца были быстры и порывисты.
    Саид сразу понял, что это не человек – огромные глаза с вертикальными зрачками и необычные обводы скул, удлиненная нижняя челюсть и почти полное отсутствие носа. Саид вообще не сумел определить – к какой расе принадлежит незнакомец.
    Но не спрашивать же его об этом?
    – Тысяча голды? – переспросил незнакомец. – Это хорошие деньги, но все же, мой друг, недостаточные для такого бравого яхтсмена, как Капитан Саид. Разве нет?
    Саид нахмурился. Этот тип откуда‑то знал как его зовут. И наверняка имя – это было не единственное, что незнакомец о нем знал.
    – А вы можете предложить больше за один рейс? – уклончиво ответил Саид.
    – Могу, – тонкие губы незнакомца расплылись в жутковатой улыбке, и Саид волей‑неволей увидел два ряда мелких ровных зубов. – Могу и предлагаю. 20 миллионов Голда.
    Саид сразу расслабился.
    Псих. Это не клиент – это просто псих.
    Имея пятьдесят миллионов Саид мог бы до конца дней не работать и все это время если не купаться в роскоши, то весьма широко жить на одни проценты.
    – Кредитка у вас, конечно же, с собой? – спросил незнакомец прежним тоном. – Не бойтесь, я не сумасшедший.
    Он вытащил на стол плоский планшет с двумя пазами считывателя. В один паз он вставил кредитную карточку «Visa» .
    – Вставляйте и вводите пароль прихода, – предложил незнакомец.
    Саид криво усмехнулся. Вот так недотепы и ловятся – берут деньги, а потом ими можно вертеть как угодно.
    Незнакомец снова расцвел своей жутковатой улыбкой.
    – Не бойтесь. Это не аванс – это просто оплата наших с вами переговоров. Вы конечно фиксируете наш разговор – я, кстати, тоже – так вот: эта финансовая операция ни к чему не обязывает ни одну из сторон. При любом исходе переговоров переведенные деньги остаются вашей, Саид, собственностью, а я не собираюсь иметь к вам никаких претензий.
    «Вот это другое дело, – подумал Саид и вставил во второй паз свою кредитку. – Сколько он мне кинет, интересно?»
    Он набрал пароль прихода – незнакомец деликатно глядел в другую сторону. Впрочем сам по себе пароль еще ничего не значил так как с его помощью можно было только положить деньги на счет.
    Незнакомец тоже ввел пароль и запустил трансфер. Со счета такого‑то на счет Саида перевелась некоторая сумма.
    Некоторая.
    Один миллион. Ни больше ни меньше.
    Саид, оцепенев, таращился в куб, на светящиеся ровненькие цифры.
    1 000 000 Gold
    Незнакомец выщелкнул карту и упрятал ее куда‑то под плащ.
    Саид дрожащими руками обнулил терминал и проверил остаток на своем счету.
    Все сходится.
    1 000 487 Gold
    Какие‑нибудь пять минут назад на его счету лежало чуть менее пятиcот – месяц-два нормальной жизни.
    Теперь он мог бы бездельничать несколько лет.
    – Итак, – в очередной раз улыбнулся незнакомец. – Продолжим?
    Саид мучительно соображал – как себя вести. Отказаться от дальнейших переговоров? Но ведь его за такие потраченные впустую бабки просто прихлопнут. Если тут ворочают миллионами – то какие же киты замешаны? Какой‑то капитан крошечной яхты, это даже не бродячий пес, которого можно безнаказанно пристрелить. Это букашка на тропе. Это пыль.
    – Простите, – Саид едва ворочал враз пересохшими губами. – Я закажу еще вина. Вы пьете «Травинер»?
    – С удовольствием! – сказал незнакомец.
    Официант оказался у столика едва ли не раньше, чем Саид успел поднять руку.
    Дрожащие пальцы Саида сомкнулись на прохладном пластике стакана. Изо всех сил яхтсмен‑одиночка старался подавить смятение и хотя бы казаться совершенно спокойным.
    – Итак, – незнакомец светским жестом поднес к тонким губам стакан и пригубил «Травинер». – Понятно, что мне от вас нужна вполне конкретная услуга. Доставить определенный груз в определенное место. Плюс маленькое усложнение: за грузом тоже придется сплавать, потому что он не здесь, не в этом порту.
    – Я могу узнать – где? – осторожно справился Саид.
    Незнакомец едва слышно хмыкнул в свой стакан.
    – Конечно, можете. Вам ведь туда плыть, не так ли?
    Он снова приложился к пиву и довольно почмокал губами – совсем как человек.
    – Груз в данный момент находится на одном из дальних оазисов, юго‑восточный сектор, примерные координаты 100/-50, территория клана Призраков. Бывали там?
    Саид кивнул. Далеко, черт возьми.
    – Подробные координаты на этом диске, – незнакомец выудил из‑под плаща диск навигационной инструкции. – Я позаботился о совместимости с системами вашей яхты.
    Пробормотав благодарность, Саид потянулся за диском.
    – Пароли на швартовку и код груза на этом же диске.
    – Швартовку? – переспросил Саид. – Это что, какой то большой корабль?
    – Да, исследовательское судно. И советую не задерживаться с отплывом, ученые долго не остаются в одних и тех же местах.
    – Понятно… Груз габаритный?
    – Не особенно. Два с половиной метра на два метра и два метра в высоту
    – Спасибо, я понял, – перебил клиента Саид. – С документами проблемы будут?
    – Ни малейших. Груз не содержит запрещенных к транспортировке веществ, носителей информации и технологий. Кроме того, таможенные ограничения распространяются только на обитаемых территориях и крупных поселениях, а ваш маршрут будет лежать большею частью вдали от берега. Относитесь к грузу как… как к саркофагу, например. Или как к холодильной камере.
    Саид впервые осмелился пристально поглядеть в глаза незнакомцу.
    – И, надо полагать, этот саркофаг не пуст? – тихо спросил он.
    – Надо полагать, – согласился незнакомец ничуть не смущаясь. – Но упаси вас боже от попыток вскрыть саркофаг. Вот это – по настоящему опасно. Если же его не трогать – ваш рейс ничем не будет отличаться от заурядного туристического круиза. Вы меня понимаете?
    – Понимаю, – с готовностью кивнул Саид. – Отлично понимаю, особенно в свете размеров гонорара…
    – Кстати, о гонораре. Остаток, а именно – Девятнадцать миллионов Gold – вам выплатят в конечной точке плаванья, сразу после того, как целый – повторяю – целый и неповрежденный саркофаг без следов попыток вскрытия окажется в указанном на диске месте. Это где‑то в Серой сфере влияния Натар, я точно не знаю.
    «Даже он не знает, – подумал Саид. – Или просто делает вид, что не знает.»
    – Каждый новый отрезок пути будет проясняться после завершения предыдущего – диск записан соответствующим методом. Предварительные расчеты навигагационному компьютеру будут сбрасываться по той же системе, окончательные произведете сами сообразно с текущим моментом.
    – Сроки? – поинтересовался Саид.
    От его испуга и нерешительности не осталось и следа. Клиент вел себя как обычный клиент, единственной странностью оставался непомерно большой гонорар. Вероятно, загадочных хозяев саркофага категорически не устраивает огласка, любое стороннее любопытство. Что ж… Саид умел быть нелюбопытным. Будет и сейчас, тем более за такие‑то бабки.
    Правда, оставались сомнения, что заплатят оставшиеся деньги. Но даже если и не заплатят – целый лимон уже на его личном счету. Это и сам по себе немаленький заработок. Ну, а если заплатят остаток – так вообще…
    В общем, Саид решил рискнуть.
    – Сроки? – незнакомец обожал переспрашивать. – Сроки, бравый наш капитан, как всегда поджимают. Стартуйте прямо сейчас, не откладывая. И финишируйте чем скорее, тем лучше.
    Саиду не чужда была некоторая театральность в поступках.
    – Что ж, – сказал он вставая и нахлобучивая кепочку, когда фрахт‑договор был подписан. – Тогда я, с вашего позволения, отправлюсь на стоянку…
    – И вот еще что, – незнакомец не стал вставать, просто повернулся к Саиду вместе с креслом. Голос его оставался доброжелательным и самую малость – отеческим. – Я вам сильно не рекомендую, капитан, теряться в морской бездне. Неделя сроку – если за неделю «Паяльник» не отшвартуется на научном судне, огорчение наше не будет иметь пределов. Более того, линейные размеры вашего кораблика тоже потеряют всякие пределы и размажутся по достаточно обширному участку поверхности воды. Я доступно изъясняюсь?
    Саид несколько раз кивнул.
    – Доступно. Вполне доступно. Но я не намерен… теряться в морских безднах. Честное слово.
    – Вот и отлично, – кивнул незнакомец и поднял стакан с остатками «Травинера». – За вашу удачу, капитан!
    «Гады, – подумал Саид, старательно изгоняя холодок из груди. – Начинили „Паяльник“ какой‑нибудь взрывчатой дрянью, и вежливо намекнули…»
    Но Саид в тот самый момент, когда решил рискнуть, подготовился к подобным сюрпризам.
    Кто не рискует, тот не пьет «Травинер». А «Травинер» Саид очень любил.
    – А если меня задержит что‑нибудь непредвиденное? – спросил он. – В море ведь всякое бывает…
    – На диске есть броузер спутниковой связи, настроенный на мой терминал. Мы ведь тоже не звери, поймите. Стоит только предупредить… Но задержка тоже нас очень‑очень огорчит.
    – Значит, постараюсь управиться без задержек, – вздохнул Саид. – Прощайте.
    Спустя час он уже был на стоянке яхты.
    Кораблик его, малютка‑«Паяльник», сработанный лет сорок назад на одной из человеческих верфей, по меркам древних рас был еще новеньким, с иголочки. Возраст некоторых военных крейсеров Разрабов исчислялся тысячами лет – когда их строили, пращуры нынешних людей еще сбивали палками плоды с деревьев. Что в сравнении с ними миг, длиною в четыре земных десятилетия? Мгновение, недостойное даже упоминания.

    – Заправка окончена, – прервал мысли Саида бесстрастный голос диспечера.
    – Замечательно, – пробормотал Саид, подключаясь к диспетчерскому каналу. Над пультом замелькали колонки цифр, но он не вглядывался – компьютеры «Паяльника» и порта договорятся между собой сами, без участия человека.
    Слишком уж человек медлителен и неповоротлив для таких дел.
    А потом «Паяльник» без всякого рева и ускорений оторвался от причала и прорезав водную гладь двинулся на выход из гавани. Меньше часа – и Саид уже болтался далеко за линией горизонта, в обозначенной стартовой точке.
    В принципе, теперь можно было и активировать диск с навигатором.
    Но Саид не спешил. Возникло у него одно неотложное дело.
    Незнакомец из бара не зря намекал, что «Паяльник» могут взорвать, если Саид вздумает удрать с полученным миллионом. Плыть с бомбой на борту – удовольствие сомнительное. Но с другой стороны, Саид прекрасно понимал и то, что так вот просто бомбу не обнаружишь и не обезвредишь. Внутрь корабля никто не проникал – Палубный люк на время отсутствия капитана опечатывался и ставился на контроль. Если бы кто‑то сумел исхитриться и открыть его, это отразилось бы в логах следящей системы и на контроле. Но ни лог, ни контрольный отчет не зафиксировали попыток проникнуть на яхту. Значит, если и есть на корабле бомба – она снаружи.
    Где можно ее установить? Во‑первых, около топливного бака. Если топливо сдетонирует… Труба «Паяльнику».
    Вариант второй: снаружи. Но снаружи Саид не отыскал ничего достаточно большого, чтобы серьезно повредить яхте. В общем, этот вариант тоже, скорее всего, отпадал.
    А вот снаружи прицепить могли. Вполне. Эдакую бусину и за год на обшивке «Паяльника» не отыщешь, хоть лупой вооружись. Навести же на пеленг можно что угодно, от эскадры боевых кораблей до старого катера, начиненного все той же взрывчаткой. В этом случае Саид просто бессилен: обнаружить маячок практически невозможно. Он может работать в произвольном режиме, плеваться импульсами раз в час или раз в сутки. Саиду даже может повезти, и он сумеет перехватить передачу, но запеленговать ее – увы.
    Для очистки совести Саид пошлялся по кораблю, особенно по грузовым отсекам. В самые дальние углы заглядывал. Безрезультатно. Если «Паяльник» и заминирован – наткнуться на сюрприз можно только случайно. Но об этом неведомые саперы, конечно же, позаботились. В общем, оставалось уповать на везение и на крепость нервов клиента. И более не медлить, ведь Саиду отвели всего неделю на путь до научного судна. И он запустил предстартовые программы.
    Шут с ней, с бомбой. Саид умел отрешаться от подобных радостей жизни. Он ведь не собирался надуть клиента, верно? Лучшая политика – это не вынуждать незнакомых хвататься за взрыватель.
    Процессоры трудились над обеспечением первой навигационной точки; поскольку «Паяльнику» предстояло совершить добрых тысячу триста миль подряд, следующие тоже частично просчитывались. Невидимый и неощутимый пунктир курса провешивался от окрестностей порта в самое сердце моря, к группе белых островов и старых коралловых рифов, известных людям под наименованием Квадрат Призраков.

    За шесть дней плаванья Саид успел дважды пересмотреть доступную обшивку яхты на предмет неприятных сюрпризов, выспаться, вмешаться в работу автоматики, посмотреть фильм и запись баскетбольного матча, починить кондиционер в грузовом отсеке – а то мало ли, вдруг саркофагу незнакомца критичны окружающие условия…
    К границам квадрата «Паяльник» вышел на исходе седьмых суток от старта В отпущенный заказчиком срок Саид уложился в полном порядке.
    Научное судно отыскалась в тридцати милях от яхты.
    Саид запустил передатчик на автоматический повтор пароля и, не теряя зря времени, пошел на сближение.
    Довольно быстро ему ответили:
    – «Паяльник», видим вас, пароль опознан, примите данные на швартовку…
    – Принимаю.
    Компьютер впитал переданную с судна информацию и немедленно рассчитал оптимальный режим швартовки.
    – Да, – философски вздохнул Саид, невнимательно глядя на капитанский пульт. – И вы без людей лишь груда железа, и мы без автоматов никуда…
    Швартовка прошла как по маслу – да и не было в процессе швартовки ничего сложного или сверхъестественного. Рутина. В сущности, это то же самое, что подойти к креслу и сесть в него. Любой из нас проделывал подобное не раз.
    «Паяльник» застыл в крепких лапах мощного захвата, створки палубного люка открылись и в рубку вошел старый ученый древней расы в рабочем комбинезоне.
    – Hi, homo, – сказал чужак по‑английски.
    Ученый был похож на гротескную помесь человека со страусом. Маленькая лысая голова совершенно без ушных раковин, зато с клювом; длинная тонкая шея; покатые, едва обозначенные плечи; туловище, которое выглядело скорее шарообразным чем продолговатым; и длинные мослатые ноги – особенно Саида убивали узенькие штанины комбинезона.
    – Hi, zoopht, – отозвался Саид в меру приветливо. – Speak russian?
    – No, english only.
    – Тогда на инглише, – перешел на английский язык Саид.
    – Ладно, – беспечно ответил ученый. – Код груза мы уже считали. В описании стоит гриф экстренной срочности. Ты задерживаться будешь?
    – Нет, не буду. Заправлюсь только.
    – Понял. Открывай грузовой люк, сейчас погрузим.
    Рядом с чужаком, на заднем плане, прошли еще двое, смешно переставляя обутые в обувь ноги. Снаружи, за бортом, уже торчал погрузчик с сероватым монолитом в захвате.
    «О! – подумал Саид. – Они уже и саркофаг мой притащили…»
    С противоположной стороны к «Паяльнику» аккуратно подруливал заправщик.
    Заправщик и погрузчик с саркофагом тотчас занялись делом – каждый своим, а Саид тем временем вставил в паз считывателя кредитную карту и набрал на клавиатуре пароль расхода.
    Никто не станет заправлять даром. Тем более – чужака.
    – Готово, – ученый смешно пощелкал клювом. – Значит, так: швартовка – пятнадцать, погрузка – пятерка, горючка… э‑э‑э… двадцать три сорок семь, доковый сбор – пятерка, страховка, вода, провизия, не нужны?
    – Нет, – Саид зевнул.
    – Итого с тебя… Сорок девять сорок семь.
    – Полтинник для ровного счета, – буркнул Саид. – Цены у вас тут, однако…
    – Это ж судно, а не порт, – ученый снова щелкнул клювом, повернул голову и совершенно по куриному уставился на Саида одним глазом.
    «50.00» – набрал на клавиатуре Саид и шлепнул по Enter'у. Потом экономным движением выщелкнул карту.
    – Давай отходную, – буркнул он чужаку. Тот потянулся и двинулся за пределы яхты.. Саид отдал инициативу яхтенному компьютеру, а сам пошел проверить груз.
    Перед люком из кабины в грузовые отсеки успокаивающе зеленели огоньки датчиков герметичности. И внутренние, и внешний. Саид удовлетворенно хмыкнул и ткнул пальцем в замок. Рубочная дверь скользнула в межпереборочные пазы; потом – наружная, и из кабины в трюм открылся круглый ход.
    Еще две переборки – и Саид уцепился за поручень уже на входе в грузовой отсек. Сейчас отсек казался пустым – только вдоль стен диковинными змеями изгибались концы страховочных канатов. Электрозахват конечно хорошо, а крепить груз механически Саид никогда не забывал. Были приключения, были… Сбой в электросети, и привет захвату. Саркофаг обнаружился в центральном захвате. Аккуратно зафиксированный – грузчики тупы, но исполнительны, этого не отнимешь. Ну‑ка, ну‑ка…
    Саид приблизился, близоруко щуря глаза.
    Продолговатый прямоугольный ящик со скругленными ребрами; в длину – два с гаком метра, метр в ширину и сантиметров восемьдесят в глубину. На одном из торцов – короткий отросток, неприятно напоминающий все ту же кишку. Толщиной с руку. Поверхность саркофага казалась и гладкой и шероховатой одновременно, скорее всего и‑за пластиночной структуры: каждая пластинка гладкая, но наложение пластин друг на друга создавало впечатление иллюзорной шероховатости. И еще саркофаг был теплым.
    Саид задумчиво отнял ладонь от саркофага.
    Странное это было тепло. Не тепло нагретого пластика или металла. Вовсе нет. Тепло живого существа, глубинное, трепетное, как огонек свечи на сквозняке.
    В середине верхней грани саркофага виднелась тонюсенькая риска, разделяющая грань по вертикали. Видимо, створка. И никаких внешних интерфейсов – ни кнопок, ни разъемов, ни индикаторов… Н‑да. Ну и груз! Эдакий здоровенный чемодан крокодиловой кожи. Только без ручки. Но зато с выхлопной трубой.
    Вздохнув, Саид потянулся за свободным концом страховочного каната. Привычно захлестнул диковинный ящик тремя петлями, закрепил свободный конец и выбрал слабину. Все, теперь даже если захват откажет, саркофагу не дано реять и громыхать внутри отсека, словно кубику в погремушке. Кто знает, что там внутри прячется? Еще испортится от тряски, заказчик осерчает… А оно мне надо.
    Саид предпочитал не злить клиентов без нужды. Да и при нужде старался не злить. Он всего лишь яхтсмен, извозчик. Какое ему дело – что там, внутри?
    Никакого. Абсолютно никакого.
    Насвистывая, он оттолкнулся от саркофага и пустился в обратный путь, в кабину. Когда Саид проходил по трюму, «Паяльник» дрогнул плавно начал набор скорости.. А когда капитан вошел в рубку, яхта уже во всю неслась к горизонту.
    – Эй, хомо! – донеслось по связи. – Счастливого полета!
    – Спасибо, – отозвался Саид. – А вам счастливых исследований…
    Но диспетчер не услышал слов человека – он уже отключился.
    – Ну, – провозгласил он бодро. – Куда плывем на этот раз?
    Навигатор бесшумно пережевывал данные.
    Деревня Амазонка, – сообщил навигатор. – три тысячи двести семнадцать миль. От шестидесяти пяти до семидесяти пяти корректировок курса. Предполагаемый расход горючего – семьдесят шесть процентов.
    – Прилично, – вздохнул Саид, пробежав взглядом по строчкам, что возникли над пультом. – Четверть диаметра сервера. Недели две пути, если не больше. И это еще не финиш…
    Автоматы уже вовсю вычисляли воображаемый пунктир на карте. Естественно, с учетом погоды и запретных частных зон. Сколько там тянет принятый на борт груз? Тонну, не меньше.
    Саид почувствовал слабое ускорение – почти неощутимое. Автопилот выводил яхту на крейсерский ход
    – Эх, полетаем! – со внезапным воодушевлением сказал Саид вслух и, потянувшись, встал из кресла. Ему вдруг захотелось состряпать себе праздничный ужин. Приготовить что‑нибудь эдакое… позаковыристей. Убедившись, что автоматика пока не сбоит, Саид сунул в ухо бусину аварийной связи и пошел на камбуз.
    На пороге рубки он обернулся.
    – Надеюсь, – обратился он к капитанскому пульту, – хоть некоторое время ваши железные мозги обойдутся без присутствия человека.
    Там, где Саид шел, тотчас загорался теплый желтоватый свет. «Паяльник», утлая скорлупка в безбрежном море, давно стал домом для своего капитана, и Саид вовсе не чувствовал себя неуютно на борту верной яхты. Его не угнетали тысячи километров пустоты, не угнетала мысль, что до ближайшего берега, на котором есть люди, плыть несколько дней. Для того, чтобы чувствовать нечто подобное нужно родиться и вырасти на какой‑нибудь плавающей пасудине. Но Саид родился на точно такой же яхте, только чуть по больше размерами и по старее. Пустота за иллюминаторами, лишь еле‑еле разбавленная искорками мелких брызг, была ему так же привычна, как обитателям суши земля под ногами. Он и не мыслил, что вокруг может быть что‑нибудь кроме пустоты. Пустота и одиночество – два вечных спутника яхтсмена‑извозчика.
    И все‑таки он был счастлив сознавать, что все море может в любой момент лечь ему под ноги. Именно поэтому первое, что Саид сделал, когда купил «Паяльник», это прикрепил над входом в рубку специально заказанную табличку из крепкого сплава. С выжженной лазерами надписью.
    “Mobilis in mobile”.
    И с этого момента почувствовал себя свободным.
    Не потеряв прекрасного настроения, Саид провозился добрых три часа на камбузе, устроил себе форменный праздник живота, попутно выдув шестую часть винного запаса, оставил уборку на завтра и отправился спать.
    «Паяльник» к этому моменту успел совершить две корректировки курса и просчитывал третий.
    Он никогда не оставлял яхту на ходу, если ложился спать. Вероятность сбоя достаточно мала, но она все равно ненулевая. Одно дело, когда капитан бодрствует, пусть даже и возится на кухне. И совсем другое – когда спит. Саид где‑то в самой глубине души очень боялся проснуться, и обнаружить «Паяльник» разбитым и выброшенным на берег.
    Почему‑то казалось, что такой случай может произойти только когда капитан спит. Только когда живой человек не успеет вовремя вмешаться в работу автоматов. Если же за ними присматривать – ничего страшного не в состоянии случиться.
    Суеверие, конечно. Но Саиду было спокойнее придерживаться суеверия, чем спать при полном ходе.
    Наверное, у каждого яхтсмена‑одиночки, у каждого человека или чужого, неразрывно связанного с морем и плаваниями есть такой бзик. Иррациональный, подсознательный. И неискоренимый.
    С момента пробуждения началось утро. Саид поднялся со смутным ощущением пережитой тревоги – так бывает, когда неким недокументированным чувством улавливаешь чужой взгляд в спину или приближающуюся опасность. Ощущение было слабым и мимолетным, оно могло бы возникнуть, если бы Саид спал где‑нибудь в общественном парке в порту, и случайный ночной прохожий вдруг принялся бы разглядывать спящего Саида. Но не очень долго разглядывал, потому что пристальный взгляд обычно Саида будил. По крайней мере так бывало раньше.
    Чертыхаясь и проклиная дремучее подсознание, Саид поплелся в душ. Ну в самом деле – кто может рассматривать яхтсмена‑одиночку, волею фрахта занесенного в сущую глушь, в медвежий угол моря? Разве что, отражение в зеркале.
    «Паяльник» дрейфовал с полностью просчитанным очередным курсом и ждал санкции капитана. Через полчасика взбодрившийся и подкрепившийся остатками вчерашнего пира Саид привычно засел в любимое кресло перед головным пультом.
    – Поехали? – с легкими вопросительными интонациями в голосе вздохнул он, активируя кнопку запуск.
    А потом задумался. А откуда, собственно, вопросительные интонации? Вроде как разрешения спрашиваю… И это чувство чужого взгляда еще дурацкое…
    Саиду вдруг стало на редкость неуютно в любимом кресле. На корабле словно бы завелся призрак.
    Дальнейшие действия Саида были совершенно бессмысленными с любой точки зрения. Но он не смог себя сдержать.
    В течение двух с лишним часов он с пистолетом в руке обшаривал все помещения «Паяльника». Самым пристальным образом, и даже логи следящей системы и контроль перестали казаться весомым аргументом. Заяц на корабле всегда оставляет следы, особенно если корабль – одиночная яхта. Капитан немедленно почувствует нарушения привычного порядка. Или привычного беспорядка. Ведь невозможно же передвигаться по кораблю и ничего не задеть, не сдвинуть, не уронить?
    Грузовые отсеки Саид сознательно оставил на потом.
    Конечно, он ничего, ровным счетом ничего подозрительного не отыскал. Нигде. Ни в кабине, ни в грузовых отсеках. Единственное, что нарушало привычную на «Паяльнике» обстановку – это закрепленный посреди первого грузового саркофаг. Саид остановился в задумчивости перед ним – перед пластинчатым параллелепипедом, неподвижным и странно теплым.
    Саркофаг явно имел внутренний подогрев – он так и пребывал заметно более теплым, чем воздух в грузовых отсеках. И снова его тепло показалось Саиду живым. Ну не могут нагретые механизмы излучать такое равномерное и глубокое тепло! Не могут.
    Саид придирчиво осмотрел щель на верхней плоскости. Тонюсенькая, тоньше волоса. Почесал в затылке, обозвал себя идиотом, но потом все же сходил в кабину за печатью, ниточкой и пластилином. Чувствуя себя не меньшим идиотом, разделил пластилин на две части, прилепил его по обе стороны еле заметной риски, рассекающей крышку саркофага надвое, пристроил нить и опечатал обе половинки.
    – Ну, – с фальшивым оживлением сообщил в пустоту Саид, – клиент ведь желал, чтоб саркофаг даже не пытались вскрыть. Вот и доказательство будет…
    Дату на печати, как известно, не мог подправить даже владелец.
    С неприятным чувством никому не нужной клоунады и дешевого бодрячества Саид вернулся в рубку. Но мрачное настроение не пропадало – наоборот, словно повисло в пространстве «Паяльника» что‑то недосказанное и зловещее. Точнее даже не зловещее, а непонятное, нежданное, и потому нежелательное и самую малость пугающее.
    У морских бродяг множество баек. Саид всегда слушал их посмеиваясь, и всегда считал всех, кто в байки верит, идиотами и слабаками. Ни разу в жизни он не испытывал ни малейших неудобств на яхте. Ни на родительской, ни на паевой с двоюродным братом, ни на собственной. Саид даже не представлял себе – как может на яхте сделаться неуютно. Это ж яхта! Дом! Выстраданный и взлелеянный!
    А впервые испытав – напрягся до мурашек по коже.
    Противное это оказалось чувство.
    Автоматам до тревог капитана, понятно, не было ни малейшего дела. Курс рассчитывался и корректировался, автонавигатор с периодичностью в час‑два‑три зашвыривал «Паяльник» вместе с грузом и экипажем на очередной штришок пунктира
    На второе «утро» Саид первым делом поперся в грузовой отсек проверять печати. Чего он ожидал – толком и сам сказать не мог. Но печати оказались целехонькими, ниточка на месте, пластилин тоже никто и не подумал соскоблить. Да и кто мог это сделать на одноместном корабле? С другой стороны, таинственного ночного взгляда Саид на этот раз не ощутил совсем, проспал двенадцать часов кряду, как младенец. Без сновидений и тревог.
    Несколько даже разочарованно Саид зашел в рубку, дал добро на очередной курс, и уже по пути к душу ощутил мгновенное оледенение. Миг вселенского дуализма.
    Судя по провешенному пунктиру, впервые путь «Паяльника» пересек обитаемые места. Одна из старейших территорий. Где‑то тут, сравнительно недалеко разыгрались некогда драматические события у Оазиса 50%.
    Вызов застал Саида за легким завтраком, когда автопилот уже завершал расчеты новой коррекции маршрута. Мелодичный переливчатый сигнал местной связи по рации, это означает, что «Паяльник» вызывают чуть ли не с расстояния прямой видимости. Отложив уже под остывший сэндвич, Саид поплелся в рубку.
    Так и не удосужился он поставить селекторный модуль, чтоб по связи разговаривать можно было из любой точки корабля.
    – «Паяльник», ответьте патрульно‑таможенной службе! «Паяльник», ответьте патрульно‑таможенной службе
    – Здесь «Паяльник», – отозвался Саид по рации. – Капитан Саид. Вижу вас на мониторе…
    «От, бл…ть! – подумал Саид в сердцах. – Патрульно‑таможенная служба! Пронюхали уже, стервятники проклятые!»
    – Куда направляетесь?
    – Деревня Амазонка. Срочный фрахт с центрального порта. А в чем дело?
    – Какая Амазонка? Универсальные координаты давай!
    Саид поморщился – На память Саид продиктовал универсальные координаты Амазонки и центроального Порта.
    – Готовь корабль к осмотру…
    – А по какому поводу осмотр? Я ведь на берег сходить не собираюсь, я транзитом.
    – Ты готовься давай! – буркнул таможенник. – И дрейф погаси, рачит тебя, как дохлую личинку…
    Саид воздел взгляд горе и отдал команду на сброс якорей.
    Саид покорно ждал, задействовав все механизмы стыковочного тралла. Чуть вытянутый бублик патрульного катера, очень похожий на сильно уменьшенный линейный крейсер Натар, был несколько крупнее «Паяльника» и на экранчике монитора казался хищным насекомым, подбирающимся к незадачливой добыче. То ли добыча настолько беспечна, что не шевелится и не замечает опасность, то ли давно охотника заметила, но парализована страхом…
    Тряхнув головой, Саид отогнал нездоровые мысли. Какой еще хищник? Если формальное право досматривать транзитный транспорт в пограничной зоне территории у таможни имелось, то поделать с незапрещенным грузом они уже ничего не могли – ни конфисковать, ни задержать до выяснения, ничего ровным счетом. Проблема заключалась в том, что Саид не мог открыть саркофаг. И еще в том, что Саид не знал как отнесется заказчик к неизбежному сканированию саркофага. Сочтет попыткой вскрытия? Или просто не заметит?
    Поди угадай.
    – Черт бы вас побрал, уроды ненасытные, – буркнул Саид, уныло наблюдая за приближающимся патрульником.
    Швартовку таможенники провели быстро и сноровисто. Еще не прекратил шипеть воздух во внешней переборке, как она уже открывался. Шестеро Гекконов в форменных комбинезонах таможенной службы выстроились клином и в ногу зашагали в трюм «Паяльника».
    Любой яхтсмен‑частник прекрасно помнил, как выглядят мундиры таможенных служб всех рас, входящих в союз. Даже сознавая, что чист перед таможенниками, Саид чувствовал подспудную тревогу. Если эта братия что‑то затеяла, придраться они всегда сумеют. Но что они, сто раз им по кумполу, затеяли? Понадобился козел отпущения для какого‑нибудь темного дельца? Если так – то дело труба. От таких не отвяжешься.
    Кряжистый зеленомордый геккон‑сержант, являющий собой острие клина, остановился в нескольких шагах от Саида. За его спиной застыли два рослых – даже выше Саида – охранника с автоматами на груди. Они были совершенно неподвижны, как изваяния – только рептилии могли так замереть. Только глаза с темными крапинками зрачков шевелятся: зырк‑зырк.
    В основании клина остались двое рядовых и еще один охранник с полосой на левой стороне мундира, как раз над сердцем. Что эта полоса означает – Саид не знал.
    – Приветствую вас на борту частной яхты «Паяльник», – без особой приветливости в голосе произнес Саид. Вряд ли, конечно, гекконы из старой колонии настолько хорошо знали людей, чтобы разбираться в оттенках интонаций.
    – Приписка имеется? – осведомился геккон‑сержант, как показалось Саиду – хмуро. Саид тоже не слишком разбирался в эмоциональных тонкостях поведения чужих.
    – Нет, я вольный извозчик. Предпочитаю работать в части сектора, контролируемой людьми, но иногда бывают фрахты и в другие места, как сейчас, например.
    – Перевозите ли что‑либо запрещенное к распространению торговой декларацией союза? Технологии, вещества, живых существ?
    – Нет, сержант. Не перевожу.
    Геккон едва заметно шевельнул горловым мешком.
    – Я должен осмотреть груз и информационные системы корабля. Напоминаю, что экипаж досматриваемого корабля обязан в полной мере предоставить доступ во все помещения, не только грузовые, и к компьютерам, а также оказывать всяческое содействие…
    – Я помню, сержант.
    – Прекрасно. Проводите нас для начала в ходовую рубку.
    Саид послушно развернулся на каблуках и направился в рубку.
    Сержант знал свое дело прочно – у него имелся комплект программ‑переходников к портам вычислительных систем самых разных разновидностей. Он без лишних слов прицепился к компьютеру карманным прибором и быстро просканировал содержимое памяти. Операционка, навигационные программы, базы данных, логи координат. Сугубо рабочий набор. Ни гигабайта посторонней информации.
    – Введите, пожалуйста, пароль для доступа к вашим личным разделам.
    Саид нахмурился.
    – Сержант, мне кажется, что это незаконно…
    Геккон остекленело вылупился на Саида и развернул гребень. В другое время Саид залюбовался бы – зрелище было редкостное.
    – Ты еще поговори мне, homo! – просипел сержант, как и все гекконы угрожающе растягивая шипящие звукиа. Всякий намек на вежливость моментально в его речи пропал. – Живо загремишь на карантин… и выберешься очень‑очень не скоро. Если вообще выберешься.
    Саид мрачно наколотил пароль с клавиатуры.
    Единственное, что сделал сержант – это оценил общий объем файлов в личном разделе Саида. И сразу потерял к компьютерам интерес.
    – Чисто, – обернулся он к охраннику с полосой на груди. – Сюда бы просто не поместилось.
    Тот сдержанно шевельнул гребнем и горловым мешком одновременно.
    – Ладно, – пробурчал сержант, вновь обращаясь к Саиду. – Веди к грузам.
    Саид уже знал, что на подходе к «Паяльнику» патрульные провели контрольное сканирование. В принципе, их компьютер уже сейчас мог бы дать приблизительную молекулярную структуру яхты со всей начинкой, включая Саида и бактерий в жилом отсеке. Неужели их все же заинтересовал саркофаг? По тому, что в первую очередь таможенник спрашивал о технологиях и первым делом полез к компьютеру, можно было предположить, что в секторе стряслось что‑то вроде информационного воровства. Стащили какие‑то важные сведения, научные разработки, и таможенники всеми путями стараются отследить утечку. Безнадежное дело, сто раз проверено. Но таможенники все равно не угомонятся, потому что на них давит начальство, а на таможенное начальство – руководство сектора, и так далее… Дурацкая ситуация. Дурацкая и безвыходная. А страдают всегда простые смертные вроде Саида.
    В первом грузовом отсеке гекконы ненадолго задержались на пороге.
    – М‑да, – Не густо груза. Или у тебя во втором отсеке груз?
    – Второй вообще пуст, – ответил Саид с нехорошим предчувствием. – Я везу только это.
    И он указал на одинокий саркофаг посреди пустого, похожего на ремонтирующийся спортзал, отсека.
    Гекконы дружно подошли поближе; охранники замерли, а сержант неторопливо обошел кругом саркофага.
    – Что это такое? – спросил он с явными признаками просыпающегося интереса.
    – Груз, – пожал плечами Саид. Ему было плевать, понимают человеческие жесты эти настырные ящерицы или нет. – Мне платят, я везу.
    Геккон словно и не заметил дерзкого – самую малость, но дерзкого ответа.
    – Что там внутри?
    Он переводил взгляд с саркофага на Саида и обратно.
    – Что внутри?
    – Понятия не имею, – на этот раз Саид развел руками. – В условия фрахта входит пункт, что я не должен интересоваться содержимым. И уж точно не должен лазить внутрь. Видите, опечатано? Я и не лазил.
    Гекконы дружно вытаращились на печати и ниточку. Вероятно, их повеселила такая эфемерная защита от вскрытия. Но охранникам явно полагалось молчать, даже тому, с полосой на мундире, а таможенники рангом пониже не осмеливались перебивать сержанта.
    Сержант потоптался еще некоторое время у саркофага, потом с опаской его потрогал. Саид даже повеселился в душе – чешуйчатая рука геккона неожиданно гармонично выглядела на фоне пластинчатого саркофага. Только цветом рука и материал, из которого был сделан саркофаг, отличались. Тело геккона было серо‑зеленым, а поверхность прямоугольного ящика – темно‑серой с едва уловимым красноватым оттенком.
    Наверное, сержант тоже почувствовал странное тепло, потому что у него вдруг изменились движения. Какой‑то даже намек на пластику прорезался – до сих пор он двигался как огромная лягушка, резко и отрывисто. Он медленно обернулся к своим коллегам‑патрульным и быстро прошелестел что‑то на языке гекконов. Пучеглазый помощник тут же выудил из кармана продолговатый стержень (рацию наверно) и быстро‑быстро зашелестел уже в него.
    «С катером, наверное, совещается… Или в центр свой о находке докладывает, – угрюмо подумал Саид. – Что ж они ко мне прицепились‑то?»
    А гекконы явно вознамерились тщательно просветить саркофаг – устанавливали на треноге портативный рентгеновский аппарат с висячим монитором.
    – Эй‑эй! – заволновался Саид. – Вы что делаете? А вдруг излучение опасно для груза?
    Лягушачьи глаза сержанта немедленно повернулись к Саиду.
    – Ты же говорил, что ничего не знаешь о грузе?
    – Не знаю! – подтвердил Саид с жаром. – Ну и что? Потому и волнуюсь – испортите груз, а мне потом за убытки такое насчитают! Вовек не расплачусь!
    Сержант продолжал холодно смотреть на Саида. Взгляд его вызывал неприятные ассоциации с буравчиком. Если у вас что‑нибудь стряслось, то это точно не я, неужели непонятно?
    Саид сам не заметил, когда его тирада превратилась в матерный ор. А ор на представителей власти никогда не действовал так, как хотелось бы крикуну – он их только злил.
    – Так‑так! Значит, препятствуем досмотру патрульно‑таможенной службы? Нарушаем, стало быть, соглашение о действии законов в прилегающих областях? Замечательно…
    Саид осекся еще на «так‑так». Теперь он хмуро глядел на таможенника и лихорадочно соображал – что же теперь делать. Было у него на редкость недоброе предчувствие, что просвечивание саркофага даром не пройдет.
    – Сержант! – нашелся Саид. – Позвольте мне хотя бы связаться с моим нанимателем. Я с удовольствием предоставлю вам улаживать вопрос с просвечиванием груза с ним.
    – А у вас есть спутниковая связь? – осведомился сержант. Кажется, он не поверил.
    – Есть, черт побери. Как еще по‑вашему можно связаться с чело… с нанимателем, который находится за сотни миль?
    Сержант переглянулся с обладателем полоски.
    – Оплаченная?
    Саид фыркнул, по прежнему не заботясь о познаниях чужих в области людских эмоций.
    – Связывайтесь.
    – Спасибо, сержант! – с облегчением сказал Саид и простер руку в сторону выхода. – Прошу!
    Они вернулись в рубку, и Саид, ни секунды не мешкая, запустил с диска браузер мгновенной связи. После того как появилась надпись «Вызов», он почувствовал небывалое облегчение.
    Черт возьми, как приятно, когда ответственность можно переложить на чьи‑нибудь плечи! Это прямо окрыляет.
    Изображение нанимателя‑незнакомца появилось в пространстве экрана секунды через три. На этот раз незнакомец был без плаща; его одежду Саид назвал бы смокингом. Узкие брюки были заправлены в серебристые сапожки, доходящие до середины икр. Огромные его глаза вряд ли выражали какие‑либо эмоции.
    – Капита‑ан? – вопросительно протянул он.
    – У меня проблемы, э‑э‑э… – Саид поймал себя на мысли, что не знает, как обратиться к незнакомцу. Имени своего тот не сказал. Ни имени, ни прозвища – не называть же его «док» или «мастер»? И, уж конечно, Саид ни за что не назвал бы незнакомца «хозяином».
    – Проблемы какого плана? – сухо осведомился незнакомец.
    Саид не успел ответить – в передающий ствол втиснулся геккон‑сержант. Пришлось посторониться, и развести руками, обращаясь к нанимателю.
    – Таможня…
    – Сержант Лае Ваази, патрульно‑таможенная служба! Груз, перевозимый на яхте принадлежит вам, не так ли?
    – Именно так, сержант.
    – Капитан воспротивился нашей попытке просветить груз. Надеюсь не без оснований?
    Саид с интересом наблюдал за выражениями лиц древних – геккона и незнакомца‑нанимателя. Незнакомец оставался абсолютно спокойным, геккон, безусловно, пытался понять – кто сейчас с ним говорит. Крупная рыба или сошка, которую следует прижать к ногтю, чтоб не трепыхалась.
    И еще Саид ощутил слабое изменение в яхте – вероятно, вибрацию создавал пристыкованный патрульный катер. Масса у того, все же, немалая, не меньше, чем масса самого «Паяльникаа»…
    – Капитан Саид совершенно правильно противился просвечиванию груза, – сказал незнакомец.
    Саид почувствовал, как по спине сбежала струйка холодного пота. И одновременно – огромное облегчение.
    Все‑таки не зря он затеял вызывать этого глазастого и зубастого. Нельзя саркофаг просвечивать, оказывается. Вот пусть сам с таможней гекконов и разбирается…
    Сержант затянул длинную речугу, суть которой сводилась в итоге к банальному: «А ты кто такой, чтобы мне указывать?», но была выражена на всякий случай в вежливой и вполне корректной форме.
    Не успел незнакомец ответить что‑нибудь внятное, как Саид вдруг сообразил, что работает его автопилот – а между тем никакой команды ему Саид не отдавал. Как состыковался с катером патруля – так и погасил все.
    Автопилот гнал по экрану ровные столбцы цифр.
    Саид обеспокоенно потянул на себя клавиатуру.
    – Капитан Саид, – послышался голос незнакомца. Саид оторвался от монитора.
    – Да?
    – Я попрошу вас ничего не трогать, – потребовал незнакомец. – Оставьте клавиатуру.
    Охранники услышав резкий окрик, автоматически скинули автоматы и направили их на Саида
    – Да тут… – начал было Саид.
    – Потом. Все – потом. Груз цел?
    – Конечно! Как погрузили на…
    – Отлично, – перебил незнакомец несколько более поспешно, чем следовало бы. Саиду показалось, что ему очень не хотелось выбалтывать гекконам о научной базе. – Сейчас мы уладим вопрос с таможней…
    Голос его вдруг отдалился и перестал для Саида что‑либо значить. Потому что посреди пульта вспыхнул зеленый огонек запуска двигателя. А движение с пристыкованным катером таможни означал неминуемое опрокидывание.
    Саид успел только вскочить и перехватить холодный взгляд глаз с вертикальными зрачками, обладатель которых находился за тысячу миль отсюда. Яхта резко загудела двигателями в режиме на полный ход и начала задирать нос. Геконы вообще ничего не успели понять. Охранники падая открыли случайную стрельбу выкашивая тяжелыми пулями всех кто находился в рубке включая друг друга. «Паяльник», оборвав стыковочный захват, прыгнул и носом пробил корму катера, при этом зацепив торпедный шлюз. Внутри катера в начале что то бахнуло, а затем раздался такой взрыв что катер вначале подбросило на три четыре метра над водой, а затем разломало на части, которые тут же начали погружаться и уходить глубоко в под воду.
    Саид пережил гекконов на несколько минут и умер от многочисленных внутренних повреждений.
    Браузер спутниковой связи на борту «Паяльника» отключился еще во время прыжка. Спустя очень короткое время единственным на борту мертвой яхты, что еще сохраняло тепло, остался намертво закрепленный в первом грузовом отсеке серо‑коричневый пластинчатый саркофаг.
    Спустя четырнадцать суток ожила аварийно‑спасательная программа «Паяльника» – яхта пошла по собственным маршрутам и вернулась практически туда же, где на нее был погружен саркофаг. Только научного судна в этом районе моря уже не было.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  2. #2
    Осваивающийся Аватар для saskavl
    Регистрация
    02.06.2010
    Сообщений
    214

    По умолчанию

    Двадцать три года спустя.

    «Утюг» последний раз щелкнул автопилотом и замер на воде.
    – Тысяча чертей! – уныло ругнулся Стас. – Это не ты испортил навигатор, а, Димон?
    – Делать мне больше нечего, – буркнул младший из братьев.
    Стас с отвращением пощелкал по клавиатуре. Компьютер послушно принялся обсчитывать текущие координаты. Или непослушно – что‑то ведь он считал неправильно последнее время? Хотя, с ориентировкой проблем как раз не возникало. Проблемы возникали с прибытием на обсчитанное место.
    – Перегрев, между прочим, – заметил Димон глядя на датчики. – Опять мы проплыли на добрую тысячу миль Если не больше.
    – Выбросит нас когда‑нибудь в какую‑нибудь мясорубку. На скалы какие-нибудь, или в остров впечатает, – мрачно предположил Стас.
    Некоторое время братья, не вставая из кресел, с недоверием наблюдали за координатами.
    – Ого, – обронил наконец Стас. – А ведь нас в перпендикуляр нулевой зоны выперло. На самую границу. Надо же…
    – Сектор Призраков, – прочел в толще экрана Димон. – Ты знаешь где это?
    Стас отрицательно покачал головой.
    – Нет. Кажется, это уже за пределами нулевых координат. Ниже, вроде.
    – Ниже? – удивился Димон. – Но тогда получается, что мы за одну коррекцию проплыли более полутора тысяч миль!
    – Полторы? – ухмыльнулся Стас. – Ты сюда погляди. Тут написано, что без малого три… Две девятьсот восемьдесят четыре. С чем‑то.
    Димон хотел вскочить, но ремни не позволили.
    – Е‑мое! Стас, ты веришь, что наше корыто способно проплыть три тысячи?
    – Я верю в то, – проворчал Стас, – что больше на этом корыте плыть не стану. Чиниться надо.
    – Чинить навигатор? – с сомнением протянул Димон. – Ты его даже не вскроешь. Хай энд, черный ящик. Они же все опечатаны… Или тебе не терпится взорваться так и не доплыв до какого нибудь берега?
    – Навигатор чинить без толку. Да и работает он. Ориентировку чинить надо – она врет. Поэтому нас и швыряет хрен знает на сколько. И хрен знает куда.
    Димон с неменьшим сомнением покосился на ящик навигационного сервера. Одолеть этот сложнейший прибор? Найти, где он врет? Подобная задача казалась младшему непосильной.
    – Слушай, братец… – протянул он нерешительно. – А ты хоть знаешь… а‑а‑а… с чего начинать?
    – Догадываюсь, – буркнул старший. – Тащи инструмент.
    Димон отстегнулся и привстал, и тут взгляд его задержался на экране радара.
    – О! – сказал он, тыкая пальцем в экран. – А это что за пасудина?
    – Дрейфует, – заметил Стас. – Но слабо. Поглядим?
    – Поглядим, – согласился Димон. Перспектива опознания нежданной пасудины, привлекала его куда сильнее, чем перспектива ремонта
    На голосовые запросы яхта не реагировала. То бишь, сто против одного, что живых существ на ее борту не осталось; отвечала лишь глупая, но исполнительная автоматика. Димон тут же провозгласил эту мысль во всеуслышание, а Стас тут же поправил его: не живых существ, а разумных существ. Нет. На борту.
    Димон естественно не преминул съехидничать, и уточнил: не просто разумных существ, а разумных существ, умеющих обращаться с корабельными средствами связи. На что Стас привычно отмахнулся и оживил двигатели катера.
    «Утюг» от посудины отделяло чуть более пятисот метров.
    Димон допил кофе и водрузил любимую керамическую кружку с эмблемой концерна «Volvo» прямо на пульт. Стас одновременно хрустел тостом и глядел в экран телескопа.
    – Пятисотник! – сказал он с воодушевлением. – Димон, слышишь? Это человеческая яхта!
    – Название не видно? – деловито справился младший.
    – Только хвост. «…ИК». И еще, знаешь, Димон… У нее нос и корма оплавлена и главное внешний люк открыт.
    Димон немедленно оттеснил брата и уперся глазами в телескоп. Если говорить начистоту, то люк был скорее полуоткрыт, и вокруг полуоткрытого люка явственно просматривались искалеченные ошметки стыковочного рычага.
    «Утюг» сближался с потерпевшей крушение яхтой – а что еще можно подумать о скорлупке, затерянной черти‑где с полуоткрытым люком и с борта которой отвечает только автомаяк?
    – »…ЬНИК» – прочел Димон, когда очередные буквы названия показались из‑за изгиба обшивки.– Ни хрена не понимаю. Буквы, вроде, наши, но что за название никак не пойму.
    Они подождали еще немного – и теперь имя корабля открылось полностью.
    «ПАЯЛЬНИК».
    – Убей меня, но я не знаю такой яхты, – вздохнул Димон. – Держись, сближаемся.
    «Утюг» рванул еще на двести метров ближе к увечному пятисотнику.
    – Все. Дальше подплывать не станем – Пошли шлюпку готовить…
    Димон отнюдь не возражал.
    Наконец все было готово – «Утюг» и «Паяльник» дрейфовали друг подле друга, всего в паре сотен метров. Шлюпка, была загружена и все было готово к отплытию
    В трюме горело аварийное освещение – одна панель из пяти, но света даже каждая пятая давала вполне достаточно
    – Вон там, по‑моему, рубка, – сказал Димон, протягивая руку вправо. – Пошли?
    – Пошли.
    Над входом в рубку красовалась аккуратная табличка из какого‑то редкого металла. С надписью.
    “Mobilis in mobile”.
    Братья переглянулись.
    – А ведь это латынь, – озадаченно протянул Стас. – Черт возьми, этот язык стал мертвым еще до того, как люди появились в Травиане!
    – Е‑мое, братец, – нетвердо сказал Димон. – На что ж мы с тобой наткнулись в этом медвежьем углу?
    С замирающим сердцем он потянулся к кнопке, открывающей люк в рубку.
    Створки разошлись без проблем.
    С первого взгляда на капитанский пульт стало ясно, что особых тайн на этом корабле они не найдут. Стандартные приборы, даже не очень устаревшие – лет всего на пятьдесят‑семьдесят. В мире Травиана технический прогресс очень нетороплив – корабли строятся долго. И служат долго.
    Но не пульт приковал взгляды братьев в первую очередь.
    Мертвецы. На полу рубки в разных позах застыли семь мумий – одна человеческая, и шесть – гекконов.
    Стас склонился над одним из гекконов. Провел рукой по твердому, как дерево, телу. Вгляделся.
    – Хм! А ведь древние упакованы в мундиры таможенной службы! По крайней мере, этот! – сообщил он брату.
    Димон осмотрел другого.
    – Этот – тоже, – младший озадаченно крякнул. – А человек?
    Оказалось – нет, человек в момент смерти был одет в обычный комбез, какие носят яхтсмены; зато все гекконы – в мундиры таможни.
    – Так‑так‑так, – Стас выпрямился и прошел к капитанскому креслу – единственному, кстати. Кораблик был явно одноместный. – А не сдается ли тебе, братец, что таможня застукала этого парня с незаконным грузом и он предпочел красиво умереть перестреляв их всех? А?
    Димон поморщился.
    – Ты фантазируй, да не перегибай. Неужели ты бы предпочел подохнуть, чем сдать какой‑то сраный груз?
    – А вдруг, груз был… ну, очень запрещенный? А?
    Димон зябко передернул плечами. Семь трупов, пепел кругом, загадки…
    Тем временем Стас оживил спящий компьютер. Тот работал, похоже, без сбоев, единственное, над чем он был не властен – это над управлением шлюзами. Заблокированный внешний люк начисто отрубил этот раздел команд – хотя, по идее, не должен была. Впрочем, чего только с автоматикой не случается – Стас сталкивался со случаями и позагадочнее.
    Личные разделы капитана, конечно, были запаролены, но корневой, с основными данными – не паролился никогда. Именно на случай вот таких вот катастроф.
    – Так, – Стас вывел идентификационную страничку и принялся скакать по ссылкам. – Корабль – «Паяльник», порт приписки – отсутствует… Капитан – Саид, Последняя дозаправка – Квадрат Призраков, исследовательское судно… двадцать три года назад. Не так уж долго он в море болтался. Повезло, однако. Корабль, понятно, за это время уплыл.
    Димон при этих словах невольно покосился на оцепеневшие в центре рубки мумии. Повезло, нечего сказать…
    – Так… – продолжал шастать по страничке Стас. – Сюда он пришел… Какой то старый оазис, что ли?
    Стас отодвинул клавиатуру и задумался.
    – Слушай, Димон… А глянь‑ка у этих древних – у них документы какие‑нибудь есть? А то сам подумай: откуда здесь, где и поселений‑то нет, таможенники гекконы? А?
    Димон поежился. Работа ему выпала неприятная, но как ни крути – необходимая. Обшарить трупы все равно надо, иначе вовек не поймешь что здесь к чему.
    Начал Димон с гекона с сержантскими бляхами на мундире. В первом же нагрудном кармане обнаружилась треугольная идентификационная карта. Надписи на ней были, конечно же, на языке древних, но на обороте в числе прочих нашлась и строка на человеческом «Патрульно‑таможенная служба Ссамэо‑Чусси».
    – Ссамэо! – оживился Стас. – Это оаз гекконов, очень старый. Но он далеко отсюда…
    Подобные карточки нашлись и у остальных древних, кроме одного. У этого вообще не оказалось никаких документов, но на мундире Димон заметил непонятную полосу – причем никак ему не припоминалось, чтоб таможенники гекконов носили такие полосы.
    – Значит, Ссамэо. Ты не помнишь, Димон, на что особенно серчает таможня этих ящерок?
    – На психотропные препараты… На технологии.
    – На это все серчают, – вздохнул Стас. – Значит, не помнишь.
    Димон пожал плечами.
    – Ладно, – старший брат снова взялся за клавиатуру. – Кстати, Димон, о грузе тут ни полслова. А не сходить ли нам по этому поводу в грузовые отсеки? А?
    – Конечно, сходить, – фыркнул Димон. – Пошли?
    – Пошли.
    Снова открылись створки люка; братья прошагали по трюму; казалось, что шаги должны гулко отдаваться от стен и потолка, но в «Паяльнике» была хорошая звукоизоляция, и они слышали только дыхание друг друга.
    Следующий люк открылся также без проблем. Димон ожидал увидеть забитый какими‑нибудь коробками отсек, но ожидания не оправдались. Отсек был совершенно пуст, если не считать одинокого ящика в центре, очень похожего на упавший платяной шкаф тетушки .
    Димон рысцой добежал до второго отсека – в том не нашлось даже одинокого ящика.
    – Ну и ну! – озадаченно протянул Стас, присаживаясь на корточки перед ящиком. – Ты видел хоть раз в жизни что‑нибудь похожее, а, Димон?
    Димон в который раз пожал плечами – вообще‑то он редко расставался со своим братом и сталкивался за двадцать четыре года плаванья в основном с тем же, что и Стас. За редчайшими исключениями, в который необычного не отыскал бы и самый мечтательный человек.
    – И это называется груз? – Стас потрогал пластинчатую поверхность. – Похоже на кожу. Или на пластик.
    Димон поглядел сверху – едва заметная риска вдоль верхней плоскости усиливала сходство с упавшим шкафом. Никаких рукояток или щелей для ключа. И вдобавок створки были опечатаны на человеческий манер – два кусочка пластилина и вдавленная в пластилин ниточка.
    – Ха! – удивился Димон. – Во, олухи! Да такую печать срезать – раз плюнуть! Тем более, что она сейчас задубела. А потом чуть разогреть пятку, и на место – ни в жизнь не заметишь, что кто‑то вскрывал.
    Первоначальное намерение поглядеть, что там кроется внутри, неожиданно погасло и у Стаса, и у Димона. Потоптавшись у несуразного груза и обменявшись ничего не значащими замечаниями, оба пришли к мысли, что стоит заглянуть в капитанскую каюту, а потом вернуться в рубку.
    В каюте они пошарили по ящикам – ничего особенного, любой мореход таскает за собой множество вещей, назначение которых чужакам не понять. Особенно, если яхта для него – дом. Единственный дом. Одежда, книги, фильмы, безделушки разные… Капитан этой яхты был, скорее всего, человеком суровым и непритязательным. Вещей нашлось не так уж много.
    В общем, пробыв в каюте очень недолго, братья вернулись в рубку. Димон принялся шарить по ЗиПам; Стас снова подсел к компьютеру.
    – Знаешь, что я думаю, Димон, – обратился он к брату. – Вдруг у нас на «Утюге» диск сбоит? И поэтому нас швыряет не пойми куда?
    – Чего ж раньше не швыряло? – не оборачиваясь, поинтересовался Димон.
    – Ну… Они ж могут испортиться со временем. Теоретически.
    – Диски? – Диски глянул на старшего через плечо. – Ты б посмешней что‑нибудь придумал. Правнуки твоих правнуков успеют истлеть, пока навигационный диск испортится.
    – Но все‑таки! Что мешает нам взять диск с «Паяльника», пересчитать оперативный своп и попробовать грузиться с него?
    На это Димону возразить было нечего – к тому же, этот способ мнился ему куда более безопасным и перспективным, нежели ремонт систем наведения.
    В общем, Стас без лишних слов обратился к драйву навигационного диска, и сразу же наткнулся на браузер спутниковой связи. Причем в верхней левой графе светилась надпись «Он Лайн оплаченно».
    – У‑у‑у‑у!!!! – обрадовался он. – Димон, тут оплаченный спутник!
    Но радость его быстро угасла.
    – Но он смонтирован на единственный адрес… Жаль.
    – Посмотри лучше данные на груз. Контракт, там, на перевозку, счет этого малого…
    – А пароли? – недоуменно протянул Стас.
    – Пароли нужны только для операций со счетами, – Димон фыркнул. – Просмотреть можно и так. К тому же… дай‑ка я сяду.
    Стас послушно уступил младшенькому место перед клавиатурой. Если в корабельных системах и двигателях Стас разбирался заметно лучше брата, но уж в компьютерных тонкостях малыш‑Димон давал Стасу сто очков вперед.
    – Во‑первых есть аварийный пароль, он подходит ко всем системам… Мне спасатели рассказали, а я его подсмотрел.
    Стас не поверил.
    – Как это подсмотрел? Это ж секретная информация!
    Димон, щелкая клавишами, склонил голову набок. Но вовсе не от смущения. И взгляд у него сделался хитрый и довольный, как у кота, которому удалось стащить с хозяйского стола какую‑нибудь вкусность.
    – Помнишь, когда мы «Скальда» реанимировали? Я тогда раньше спасателей до компа добрался. И там нашел одну полезную программку… В общем, она на самом деле не грузит систему, а только выводит в экран все, что обычно выводится при загрузке системы. Ну, там, логин, запрос пароля, и все такое прочее. И при этом сбрасывает все последовательности нажатия на клавиши в отдельный файлик. И кладет его в уголок. Понятно, что в итоге приходится перегружаться, и вот тут‑то уже начинает грузиться настоящая система. Но пароли и логин – все по‑прежнему лежит в уголке. Ловко, а? В общем, я потом вычислил пароль спасателей, когда они убрались. Он зашивается во все корабельные компы на уровне BIOSа, и явно нигде не фигурирует. Но если через него войдешь в систему, тебя пустят посмотреть почти всюду. Только посмотреть – без права изменения данных, спасателям ведь только это и нужно.
    Стас покачал головой:
    – Отец всегда говорил, что из тебя вышел бы феноменальный жулик. Чемпион среди жуликов.
    Димон засмеялся:
    – Ладно, братец! Я не стану напоминать, что отец говорил о тебе!
    Стас отвесил младшему дежурную оплеуху – совсем не обидную, так уж сложились отношения в семье. Еще когда их отец был жив.
    – Ладно! – вздохнул Стас. – Вводи свой пароль…
    – Уже ввел.
    Димон шарил по личному разделу капитана… как бишь его там? Саид.
    Почта, старые контракты… Содержимое счета…
    – Ого! – хором впечатлились братья, взглянув на состояние мертвого капитана. Больше миллиона!
    – Кстати, – Димон шелестел клавиатурой со скоростью и сноровкой опытной секретарши. – А ведь ему капнул ровно лимон именно двадцать три года назад… Сейчас сверюсь… Точно! Прямо перед визитом в этот квадрат!
    – Думаешь, это оплата за перевозку того… шкафа?
    Димон даже привстал.
    – То‑то таможенники на него накинулись! За тысячи миль от Ссамэо!
    Стаса вдруг осенило:
    – Слушай! Так вот почему у него люк заклинило! Таможенный катер был явно пришвартован к «Паяльнику», а этот Саид рискнул уйти! Понятно, что стыковочный захват разорвало! И тяга эта долбанная заклинила внешний люк! яхту развернуло, «Паяльник» отрывается от таможенного катера, далее перестрелка, семь трупов на борту, занавес!
    Димон с сомнением покачал головой.
    – Не все тут клеится, братишка.
    Пыл Стаса заметно приугас.
    – Да, действительно…
    – Но груз, – Димон воздел палец к потолку рубки, – явно непрост!
    – Слушай, братец! – Стаса осенило вторично. – А ведь связь спутниковая явно настроена на адрес хозяина этого груза!
    Димон встал и медленно‑медленно обернулся к старшему.
    – И ты хочешь сказать… Что, если он отвалил миллион капитану «Паяльника»…
    Стас принялся энергично кивать:
    – Именно! То и нам может кое‑чего перепасть! Логично?
    Вместо ответа Димон проворно свалился назад в кресло, обратился к броузеру связи и утопил кнопку «Вызов».
    Тот факт, что с момента катастрофы прошло двадцать три года, в первый момент как‑то ускользнул от внимания братьев.
    Связь ожила почти мгновенно; в толще экрана рельефно проступили очертания чьего‑то лица. Почти сразу масштаб изменился, рывком – теперь братья видели адресата спутниковой связи как диктора телевидения – примерно от пояса и выше.
    Во‑первых, это был древний. Антропоморф, но не человек; Димон смутно припомнил, что эта раса когда‑то воевала с жителями оазисов, но проиграла и на некоторое время попала к птичкам в зависимость, где и прозябала пока Люди не были приняты в союз. Ну, а что произошло потом – всем известно: практически все зависимые расы дружно плюнули на своих хозяев и принялись устраивать жизнь по собственному разумению. Земной образ мыслей к тому времени так успел изменить мир древних рас, что тем в свою очередь стало глубоко наплевать на зависимость или независимость вчерашних сателлитов.
    – Раз, раз… Проверка, проверка, слышите нас?
    – Ну, наконец‑то, – сказал незнакомец. – Самый главный вопрос: саркофаг цел?
    Братья переглянулись.
    – Это тот ящик в грузовом отсеке? – уточнил Стас.
    – Да.
    – Цел, вроде… Даже печать цела.
    – Вы его не открывали?
    Братья снова переглянулись; Димон отрицательно замотал головой, Стас ответил вслух:
    – Нет. Пока не открывали.
    Вопреки ожиданиям незнакомец не стал облегченно вздыхать или иным образом демонстрировать свалившуюся с плеч гору, хотя и Стасу, и Димону показалось, что целостность ящика‑саркофага имеет для него огромное значение. Подход чужака поражал сугубым прагматизмом.
    – Что с Саидом?
    – Э‑э‑эммм… – промычал Стас. – Он погиб. Была перестрелка. И капитан, и остальные… ну, не выжили они.
    – Остальные? – Незнакомец в экране настороженно приподнял бровь.
    – Во время катастрофы на борту находились таможенники с Ссамэо, гекконы. Шестеро, – пояснил Стас.
    Некоторое время незнакомец молчал. Потом жестко, тоном не допускающим возражений, потребовал:
    – Мне нужно доказательство, что саркофаг не пытались вскрыть. Вы сможете мне его показать?
    Димон взглянул на брата и пожал плечами.
    – Конечно смо…
    – Минутку, – прервал брата Стас. – А почему, собственно, мы должны вам что‑то показывать? Во‑первых, сначала докажите, что это ваш саркофаг – пока по законам союза он принадлежит тем, кто его обнаружил. То есть нам. Во‑вторых, даже если он и ваш, заинтересуйте нас. Кто же захочет работать даром? Вы понимаете меня, любезнейший?
    Впервые с начала разговора незнакомец криво улыбнулся.
    – Господа! Во‑первых, этот саркофаг принадлежит не мне, но я за него в ответе. Кому он принадлежит – я желаю вам никогда и ни при каких обстоятельствах не узнать. И не дай вам бог – так, кажется, говорят люди? – усомниться в правах его хозяина. Вашей участи не позавидует в таком случае и приговоренный к смерти. Во‑вторых, я вовсе не намерен заставлять вас работать даром. Этот саркофаг стоит достаточно дорого, я не стану этого скрывать, и если вы будете выполнять все, что я вам скажу, на нашу скупость вам жаловаться не придется. Итак, мое предложение: я плачу вам миллион, а вы делаете все, что я вам скажу в течение… ну, скажем часа. Если результаты меня удовлетворят, мы можем заключить другую сделку, на куда более заманчивых условиях. Ну, как идет?
    У Димона враз пересохло во рту. Стас растерянно поскреб подбородок.
    – Я вижу, вы не против, – заключил незнакомец. – Что ж… Вставляйте кредитку в считыватель.
    – Э‑э‑э… – протянул Стас. – Кредитка на нашем корабле… Кто ж берет кредитки в открытое море?
    – Вы можете переслать деньги транзитным банком? Реквизиты банка я дам, – вмешался сообразительный Димон.
    – Как угодно.
    Димон быстро‑быстро заколотил по клавишам.
    – Вот.
    Незнакомец скосил взгляд немного вправо и неслышно отдал какое‑то распоряжение. Затем вернулся в зону передачи.
    – Деньги переведены, – сообщил он. – Можете проверить свой счет.
    Димон послушно организовал запрос к своему счету – без кредитки он не смог бы ни снять, ни положить ни голда, но просмотреть – мог. Зная пароль, конечно, а пароль Димон помнил наизусть.
    На его счету уже лежал обещанный миллион.
    – Ух ты! – выдохнул Димон. – Он не врет, старший! Миллион наш. Вернемся на «Утюг» – я тебе сразу отслюнявлю половину. Извини, реквизитов твоего счета я запомнить не удосужился…
    – Убедились? – спросил чужак с тенью долготерпения на лице и в тоне.
    – Убедились! – Стас поднял обе руки, словно говоря: «мы временно ваши, босс!» – Что мы должны сделать?
    – Я хочу убедиться, что саркофаг цел и невредим. Постарайтесь наладить визуальный канал – камеру какую‑нибудь или что‑нибудь в этом роде. Получаса вам хватит?
    Стас вопросительно взглянул на Димона. Тот утвердительно кивнул.
    – Хватит.
    – Вызывайте меня, как будете готовы. Если не успеете – вызывайте ровно через двадцать пять минут.
    Стас перевел взгляд на часы, и засек время.
    – Я тут видео организую, – подал голос Димон, – а ты, старший, попробуй в машинном отделении пока все в порядок привести. Ладушки?
    – Ладушки! – Стас заметно повеселел. Возня с техникой гораздо больше соответствовала его наклонностям, знаниям и темпераменту, нежели все, что имело отношение к компьютерам.
    У них с Димоном сложилась идеальная совместимость и идеальное разделение обязанностей по яхте. Все‑таки они были родными братьями, а значит ладить им было легче, чем остальным.
    Димон живо отыскал рабочую камеру, потом долго рыскал по ящикам в поисках антенны; антенны не нашел, зато обнаружил целую катушку старого оптоволоконного кабеля с разъемами. Катушки с лихвой хватало до грузовых отсеков. Очистив от пыли механический порт корабельного компьютера, Димон подключил камеру, отыскал в корне нужные программы и запустил новую видеосистему. Изображение с камеры исправно транслировалось в экран. Осталось только убедиться, что спутник это изображение подхватит в нужном формате и передаст хозяину саркофага.
    Впрочем, чужак сам сказал, что саркофагу он не хозяин.
    «Интересно, что там внутри, – думал Димон. – Не очередная ведь летаргическая красавица, это ясно. Вон, таможня как резво за „Паяльником“ погналась – аж до сюда дотащились…»
    У Стаса дела шли не так споро – видимо во время погони винт получил повреждение – и по этому двигатель ни как не желал заводится. Похоже, предстояло заглянуть под обшивку изнутри. В принципе, в подобном ремонте не было ничего сложного, даже в ходовых условиях – просто работы там далеко не на час. С этим Стас и вернулся в рубку. Прошло девятнадцать минут.
    Димона в рубке не было, зато от стойки пульта в сторону выхода убегал старинный кабель. Стас уже хотел пойти вдоль этой путеводной нити, но тут прибежал запыхавшийся Димон.
    – Готово, старший! А у тебя как?
    – Да там возни поболе, чем на час… В мертвую заклинило. Надо редуктор рихтовать, наверное. Или распредвал смотреть.
    – Понятно… А у меня готово. Вызывать этого орла?
    Стас взглянул на часы.
    – Вызывай…
    Спустя секунды броузер спутника был запущен вторично. Чужак возник в экране сразу в нужном ракурсе – теперь он еще больше напоминал телеведущего, потому что успел переодеться во что‑то строгое и явно дорогое.
    – Ну, чем порадуете? – без обиняков начал он.
    – Все готово. Вам видна картинка с камеры?
    Чужак отвлекся на несколько секунд, потом утвердительно кивнул:
    – Видна.
    Кивок у него получился чересчур энергичный – небось, у его расы в ходу были иные жесты согласия.
    – Я пойду к камере.
    – Поторопись, Димон, – еле заметно шевельнув губами обронил чужак.
    Димон трусцой направился к саркофагу, недоумевая на ходу. Не помнил он, чтоб называл чужаку свое имя. Напрочь не помнил.
    «Может, Стас?» – подумал он рассеянно.
    Стас не вытерпел и тоже пошел к грузовым отсекам.
    Когда он вошел, Димон уже стоял перед саркофагом с камерой в руке. Чужак командовал:
    – Левее… Ближе… Еще чуть ближе… Так, хорошо. Теперь торец, где торчит эдакая кишка… Да‑да, вот это. Отлично! А теперь верх… Это что?
    – Печать, – пояснил Димон. – Наверное, капитан Саид… ну, этот, опечатал. Тут название корабля на оттиске есть. Только не спрашивайте меня – зачем он это сделал.
    Чужак гонял Димона вокруг саркофага минут пять. Потом, наконец, угомонился.
    – Ну, хорошо. Похоже, что он цел. Можно приступать ко второй фазе переговоров. Не вернетесь ли вы, господа, к экрану, чтобы я вас видел?
    – Уже идем! – Димон с готовностью опустил камеру и приготовился ее бросить на саркофаг, но потом подумал, что раз этот тип так над сией пластинчатой хреновиной трясется, не стоит, пожалуй. Лучше на пол.
    В рубке они вновь имели счастье лицезреть древнего на экране. Теперь он имел вид еще более холодный и неприступный.
    – Итак… – начал чужак.
    Братья затаили дыхание.
    – Я не стану скрывать, что Саид был нанят мной двадцать три года назад для доставки саркофага в определенное место. Не стану скрывать и сумму контракта – он получил миллион вперед, как и вы, и в случае успешного финиша получил бы еще девятнадцать миллионов.
    Стас почувствовал, как на лбу выступила испарина.
    Димон же напротив, остался спокоен, потому что уже сообразил: в деле замешаны огромные деньги. Единственное, над чем он мучительно размышлял – это действительно ли им могут заплатить такую сногсшибательную сумму, либо это лишь приманка.
    Чужак тем временем продолжал:
    – К моему величайшему сожалению, капитану не повезло: он погиб едва начав рейс. Увы, никто из нас не застрахован от случайностей и смерть может настигнуть любого уже в следующую секунду. Смею вас заверить, что катастрофа эта никак не связана с таможней или контрабандой – наш груз абсолютно легален. Что произошло на борту «Паяльника» – загадка, которую нам, возможно, и не удастся разрешить. Но тем не менее, груз должен быть доставлен по назначения. Насколько я понял, вы вольные яхтсмены. Насколько мне удалось выяснить, в данный момент вы не связаны никакими обязательствами по работе. Знаю я и то, что особых финансовых затруднений вы не испытываете. Но когда речь заходит о сумме в двадцать миллионов, многие доводы перестают казаться убедительными, не так ли?
    Чужак сделал короткую эффектную паузу, во время которой братья успели переглянуться.
    – Итак, я предлагаю вам честную сделку. Вы везете наш груз, мы платим вам деньги. Документ, подтверждающий, что груз не содержит запрещенных к провозу технологий, веществ и форм жизни я вам дам – думаю, что выудить оригинал из компьютера капитана будет не так просто, легче составить новый. Ну как, кажется вам честным такое соглашение?
    Братья снова переглянулись.
    А… – Стас предупредительно кашлянул, – есть какие‑нибудь гарантии, что по прибытии на место нам действительно заплатят, а не размажут по стенке? Все‑таки деаятнадцать миллионов…
    – Если боитесь, можете в последний момент смотаться и отправить яхту на автоматике. Но тогда ваш заработок ограничится миллионом, причем в эту сумму войдет стоимость яхты. Это не такие уж маленькие деньги, но ведь есть возможность получить куда больше. Решайте сами.
    «А ведь он, стервец, от ответа увильнул, – отметил про себя Димон. – О гарантиях не обмолвился ни словом. Но предложение, ничего не скажешь, заманчивое…»
    – Я думаю, – заявил Стас, напуская на себя важный вид, – мы с братом сумеем с вами поладить. Нужно только узнать – куда везти ваш драгоценный саркофаг.
    – Не так быстро, – осадил чужак. – Сначала я вам кое‑что объясню. Прежде чем мы сможем считать сделку состоявшейся, вы должны пообещать, что ни при каких обстоятельствах не будете пытаться вскрыть саркофаг и интересоваться его содержимым. Ни при каких. Прошу учесть, что наш с вами разговор фиксируется, а следовательно любое ваше слово будет иметь юридическую силу. Итак, господа?
    В который раз братья переглянулись.
    «Ты как?» – одними глазами спросил старший.
    «А что – я? – пожал плечами младший. – Надо рисковать…»
    – Хорошо, – выдохнул Стас. – Я согласен. Согласен не интересоваться содержимым саркофага и согласен не открывать его ни при каких обстоятельствах.
    – Я тоже, – поддакнул Димон, но чужак заставил его повторить фразу полностью.
    – Прекрасно! – чужак даже расцвел. – Я рад, что мы достигли взаимопонимания. Поверьте, это сделка принесет пользу и нам, и вам. Теперь о деталях. В драйве компьютера «Паяльника» есть диск – собственно, броузер спутниковой связиты вы грузили именно с него. На этом диске имеется вся необходимая информация о курсе и цели, все навигационные программы и пакеты, словом, полное путевое сопровождение. Вы могли бы просто взять этот диск на «Утюг», но есть одно но: крайне нежелательно беспокоить саркофаг. Перегружать его с корабля на корабль не стоит. Поэтому вы должны привести яхту капитана Саида в рабочее состояние и стартовать так быстро, как только сможете.
    – Но… – растерянно сказал Стас, – тогда ведь нам придется бросить свою яхту?
    – Новую купите, – проворчал чужак. – Впрочем, если вы так прижимисты… Вас ведь двое. Один может остаться на «Утюге», второй – доставить «Саркофаг». Тогда в дополнение к миллионам у вас будет сразу две яхты. Но ремонт и оживление «Паяльникаа» – вдвоем и в авральном темпе. Поскольку соглашение уже вступило в силу – это приказ.
    Вызывайте меня, когда «Паяльник» будет готов стартовать. И в любом случае – каждые сутки ровно в полдень. Сколько там у вас сейчас времени?
    – Полседьмого утра, – машинально ответил Стас.
    – Вот сегодня в полдень и вызывайте. До свидания, господа яхтсмены!
    Экран мигнул на миг и погас
    – Фу‑у‑у‑у… – тяжко выдохнул Димон. – Ну и дела… А ведь мы так и не спросили этого типа – кто он и как его зовут.
    Стасс зябко передернул плечами:
    – Знаешь, братец… Что‑то подсказывает мне, что лучше нам этого и не знать. Целее будем. А сейчас, займемся‑ка ремонтом. Какой у этого Саи… капитана инструмент имеется, ты не отыскал?
    Ремонт сожрал два полновесных дня. Двое суток. Правда, все это время распухшее солнце беспрерывно заливало корпус яхты, а глубокая чернота моря, таилась во второй половине. «Паяльник» впервые за двадцать три года сомкнул створки внешнего люка и запустил двигатели. Освещение из аварийного режима было переведено Стасом в штатный. Двое суток. Всего двое суток, и затерянный в море мертвый кораблик снова стал обитаемым.
    Дважды братья вызывали чужака – в полдень, как и было договорено. Четырежды мотались лодке от «Паяльника» к «Утюгу» и от «Утюга» к «Паяльнику». Половина от нежданного миллиона перекочевала со счета Димона на счет Стаса. И наконец‑то настало время решать.
    Димон с еще мокрой после душа головой смаковал кофе на камбузе, когда старший вернулся с «Паяльника». Снял гидрокостюм, налил и себе кофе, и удовлетворенно сообщил:
    – Все. Готов «Паяльник». Хоть сейчас стартуй.
    Димон понимающе кивнул.
    – Ну, брат? – задал Стас давно ожидаемый вопрос. – Что будем делать? Тебе хочется бросать «Утюг»?
    – Если честно, то нет. Совершенно не хочется.
    – И у меня та же фигня. Значит, надо разделяться.
    – Надо, – согласился Димон.
    – Давай думать. Кому лучше повести это пластинчатое чудо, а кому остаться на «Утюге».
    Димон отхлебнул кофе.
    – А ты как считаешь, братишка?
    Стас наморщил лоб.
    – Вообще‑то я считаю, что пока ты отвел бы «Паяльник», я мог бы спокойно ковыряться в системах наведения. И к твоему возвращению вернуть к жизни и «Утюг» тоже. Но вести «Паяльник» – не на прогулку смотаться. Если честно, то побаиваюсь я этих чертовых ребят, хозяев саркофага, готовых вот так, без раздумий, выложить миллион первому встречному и еще девятнадцать – готовому рискнуть и сунуться к ним в лапы.
    Димон, не перебивая, слушал.
    – С другой стороны, упустить возможность срубить деньги, на которые можно безбедно жить всю оставшуюся жизнь – это надо умудриться. А значит, надо рисковать.
    – Есть еще другой путь, – с неожиданным хладнокровием заметил Димон. – Саркофаг стоит явно дороже двадцати лимонов. Иначе за него не сулили бы столько. Что нам мешает залечь на тюфяки, а спустя какое‑то время попытаться его втихую продать?
    Стас едва заметно кивнул:
    – Именно этих слов я и ждал от тебя, братец. Да, можно попытаться. Но только представь что с нами сделают приятели этого скуластого, когда изловят…
    – Если изловят, – поправил Димон.
    – Нет, Ди, – не согласился Стас. – Не «если изловят», а именно «когда изловят». Слишком мелкая мы рыбешка, чтобы пытаться надуть китов.
    – Так уж и китов… – усомнился младший.
    – Китов, братишка. Именно китов. Пузатых и сытых. Ты заметил, как быстро они выяснили о нас почти все необходимое? Имена, подробности о нашей яхте, и даже то, что мы сейчас без работы. Тут такими возможностями попахивает… Представить страшно.
    – Если они такие всемогущие, – с ехидцей вставил Димон, – что им мешает добраться до саркофага самостоятельно? На кой им двое вольных яхтсменов, которые, заметь, вполне могут нанимателя и надуть? Ну сам подумай.
    Стас подавил глубокий вздох; с минуту он молчал, отхлебывал кофе и скреб небритую щеку – размышлял.
    – Я против, братишка. Мне кажется, что не следует надувать компанию, возможностей которой не знаешь в полной мере. А если это военные?
    – Да какие они военные, – фыркнул в чашку Димон. – Типичные бандиты. Причем, видимо, из крутых.
    – Тогда я тем более против. Что‑то неохота, чтоб нам кишки на винты намотали.
    – Крутых тоже, случается, успешно кидают.
    Стас сердито бухнул кулаком по столешнице:
    – Да пойми ты, Димон, мне неохота прожить остаток жизни в страхе! Неохота шарахаться при каждом вызове! Неохота прятаться и вечно носить с собой взведенный пистолет.
    – Спокойствия, значит, хочешь? – уточнил Димон.
    – Да! Спокойствия! И душевного равновесия! – отрезал Стас.
    – Что ж, – с прежним хладнокровием констатировал младший, – я уяснил твою позицию, старший. Наверное, придется ее и принять.
    Некоторое время Стас мрачно изучал текстурный рисунок на пластике.
    – Ладно, – проворчал он наконец и бросил перед собой монетку. – Ты – орел, я – решка. Кто выпадет, идет на «Паяльнике». Второй сидит здесь и ждет.
    – Если пойдешь ты, – сказал Димон, – я за это время вряд ли починю наведение.
    – Ну и хрен с ним, с наведением. Бросай.
    Димон медленно сгреб монетку со стола, положил на согнутый указательный палец и сильно подбросил большим. Монетка, бешено крутясь, звякнул о пластик, срикошетила и почти беззвучно шлепнулась на ворсистый пол. Орлом вверх.
    – Ну, вот, – удовлетворенно крякнул Димон. – А ты как раз привод починишь. А потом у нас будет по собственной яхте и по кругленькой сумме на кармане.
    Стас ногой пододвинул монетку к себе.
    – Опасаюсь я за тебя, братец. Как бы ты не выкинул какой‑нибудь фортель.
    Но Димон очень серьезно покачал головой:
    – Нет, старший. Если мы решили играть честно, я не стану выбрасывать никаких фортелей. Мы всегда верили друг другу, и никогда не подводили. Поэтому мы и вместе. Да и отец учил никогда не подводить брата.
    Стас протянул руку над столом и с чувством похлопал Димона по плечу.
    – Спасибо, младший. Я, прям, тобой горжусь. Честно‑честно! Приятно сознавать, что у тебя есть брат, на которого можно положиться как на самого себя.
    – Пожалуйста! – с ехидцей ответил Димон и победно ухмыльнулся.
    – Ладно, – Стас чуть подался вперед – энергично, с нетерпением. – Пойдем, помогу тебе вещички на «Паяльник» переправить. И стартуй – раньше начнем, быстрее отделаемся.
    Братья синхронно встали. На пороге Стас поймал Димона за плечи и слегка сжал. Взглянул брату в глаза.
    – Ну… Удачи нам.
    Димон только глубоко вздохнул.
    – Да, – вспомнил Стас. – И вот еще что. Надо бы мертвых похоронить… Даже гекконов. По обычаю моряков. А то мы их в тамбур сволокли и все, будто испорченный груз. Не годится так.
    С этим нельзя было не согласиться.
    «Паяльник» ушел по курсу через четыре с половиной часа. Под ярким горячим Солнцем на воде осталась единственная пришлая извне песчинка – катер «Утюг». Одинокий морской странник.
    Стас так и не успел починить наведение автопилота. Спустя еще шесть часов, перегрев проводки в районе топливного бака, вызвал короткое замыкание, которое выжгло корпус бака и вызвало детонацию и взрыв. Стас даже не успел понять, что умер.

    .
    Яхта Саида начала нравиться Димону уже после первого часа плаванья. Сравнительно не большая, уютная, удобно скроенная и ухоженная до мелочей. Даже двадцать три года в открытом море с открытыми люками не смогли вселить в нее дух запустения. Впрочем, братья ведь постарались привести ее в максимально жилой вид – отмыли палубу, устроили профилактику системам энергоснабжения, слегка пополнили запасы воды и пищи.
    Даже старые фильмы Димону понравились.
    Чувствуя некоторую неловкость, Димон покопался в вещах экс‑капитана «Паяльника» и все, что счел слишком уж личным, собрал в пластиковый пакет для мусора и сволок в дальний грузовой отсек. По необъяснимому наитию через отсек с саркофагом Димон чуть ли не прокрался, держась у стеночки, подальше от этого сундука с загадочными сокровищами. И по пути туда, с мешком на плече, и обратно, уже налегке. Саркофаг взирал на него с немым равнодушием.
    Навигационные приборы, наведение и привод работали безукоризненно – Димон сверил корректировку с расчетами и поразился ничтожной погрешности – действительно ничтожной. Исчезающе малой. И скорость хода для пятисотника оказалась завидная – почти вдвое превышающая среднюю норму для яхт такого класса.
    За двое суток Димон добрался до нулевой границы. Трек‑пунктир навигатора лежал через несколько обитаемых островов, где можно было заправиться и починиться в случае глобальной поломки, да и помощи дождаться в случае необходимости.
    От чего помощи – Димон не стал уточнять даже в мыслях.
    Поначалу за мелкими хлопотами и ввиду непривычности к «Паяльнику» Димон не обращал внимания на кое‑какие странности. Точнее, просто не замечал их. Считал частью корабля.
    Только на шестой день Димон обратил внимание, что в первом грузовом отсеке освещение не переходит в экономный режим, даже когда он сам покидает эту часть корабля.
    Вообще, что на таких небольших яхтах, что на караблях покрупнее, уже много лет действовало простое и разумное правило: автоматика отслеживала передвижения экипажа по кораблю и услужливо переводила освещение пустых помещений в аварийный режим, то есть четыре из пяти световых панелей гасли. Получалось, что люди постоянно передвигались в центре освещенной зоны. Только в жилых каютах свет можно было погасить вручную. Димон заметил, что грузовой отсек почему‑то освещен, когда ненароком включил камеру, с которой показывал заказчику саркофаг – она так и осталась лежать в грузовом отсеке, подключенная ниточкой проводов к корабельному компу. Взглянув на картинку, Димон с некоторым недоумением обнаружил, что первый грузовой освещен с обычной интенсивностью.
    Понятно, что спустя несколько минут он уже стоял перед люком в грузовые.
    Даже с порога было видно, что во втором отсеке царит полутьма – там панели были большей частью потушены. Штук пять всего венчали под самым потолком желтоватые конуса дневного света.
    Первый отсек напоминал баскетбольную площадку во время финального матча или стол хирурга во время операции – Димон не различал даже собственной тени. Ее попросту не было.
    По дуге (снова по дуге!) Димон прошел к широкому пролету, ведущему во второй отсек. Едва он переступил маркировочную черту, второй отсек ярко осветился. Почти весь – только вдоль дальнего борта осталось несколько неработающих светопанелей. Но стоило Димону сделать десяток‑другой шагов вперед, и во втором отсеке также исчезли тени. Постояв некоторое время в центре пустого отсека, Димон пошел назад. Когда он подходил к черте, у дальнего борта погасли первые несколько панелей. Когда переступил – весь отсек немедленно погрузился в полутьму. Лишь более светлый треугольник остался на полу за пролетом – антипод тени, подарок из отсека номер один.
    С некоторой демонстративностью Димон приблизился к выходу, перед самой дверью обернулся, саркастически глядя на пластинчатый ящик, и решительно шагнул через маркировку. Он ожидал, что автоматика опомнится и услужливо погрузит в полутьму первый грузовой.
    Фигушки. И не подумала автоматика сделать это.
    В глубокой задумчивости Димон вернулся в рубку и полез искать документацию к корабельным системам освещения.
    Сначала Димон решил, что автоматика реагирует на движение, но вскоре отмел эту мысль. Даже если человек неподвижен – свет ведь не гаснет, верно? Значит, движение тут ни при чем. Температура тоже, скорее всего – во всяком случае на кипящий кофейник светопанели никак не реагировали. Едва Димон покидал камбуз, свет там послушно пригасал. Да и над работающей плитой свет тоже не зажигался – там как раз панель в потолке и рядом еще решетка вытяжки.
    Роясь в файлах документации, Димон вспомнил отцовскую яхту и хулиганское существо по имени Матильда – собаку‑терьера. Димон готов был поклясться, что Матильду корабельная автоматика не уважала, и свет там, где ей вздумалось бродить, сроду не включала.
    Так, по крайней мере, Димону казалось. Теперь. Раньше он о подобных вещах попросту не задумывался.
    Порывшись в документации еще немного, Димон утвердился в своей догадке. Работа автоматики зиждилась на сканировании и регистрации высшей нервной деятельности. Попутно Димон узнал, что принцип и его реализацию люди позаимствовали у жителей оазисов. А проще говоря – слизали с их детекторов интеллекта, которыми некогда надменные рептилии проверяли людских дикарей, дабы убедиться, что перед ними не животные, а очередная раса потенциальных рабов. Гекконы давно вышвырнули свои детекторы на свалки, им теперь по большому счету чихать на уровень интеллекта всех Травиановских дикарей вместе взятых, и рабы их уже почти два века как независимы, а принцип все живет и живет, и верно служит людям, безропотно разгоняя потемки в закоулках человеческих городов…
    До чего же удивительны порой капризы бытия!
    «Но что же это получается? – размышлял Димон, рассеянно пролистывая в экране текст. – Что автоматика полагает этот ящик разумным – раз, и живым – два? Или, скорее, даже не ящик, а его содержимое?»
    А как, извините, этот самый ящик поддерживал эту самую деятельность целых двадцать три года? Впрочем, с чего, собственно, Димон взял, что поддерживал? Может, ящик дремал себе, и проснулся только когда братья приблизились к «Паяльнику»?
    «Стоп, стоп, стоп! – оборвал беспорядочно скачущие мысли Димон. – Будем рассуждать последовательно.»
    Заказчик сразу же назвал ящик саркофагом. Стало быть, это не просто шкаф или непомерно большой чемодан, а устройство для хранения чего‑либо и обеспечения внутри соответствующих условий.
    Димон снова полез в корабельную файлотеку и выудил из толкового словаря определение слова «саркофаг».
    «Саркофаг, – гласил словарь, – от греческого „саркофагос“, небольшая гробница из камня, дерева и других материалов (ничего себе – небольшая! – подумал Димон), нередко украшенная росписью.»
    Гробница, значит. Но при чем тут тогда высшая нервная деятельность?
    «Этот саркофаг, – справедливо рассудил Димон, – скорее уж похож на консервационную камеру. Но тогда он должен быть подключен к каким‑нибудь приборам, к системам поддержания жизни и удаления отходов…»
    Бред.
    Димон не заметил, как вновь оказался в первом грузовом. Только на этот раз он не стал красться вдоль стеночек, а направился прямо к «гробнице из камня, дерева и других материалов».
    Вряд ли пластинчатая поверхность саркофага являлась камнем или деревом. Скорее уж «другим материалом». Димон с некоторой опаской приложил ладонь к оному материалу и едва удержался, чтобы не отдернуть руку.
    Ему показалось, что он прикоснулся к живому существу. Явственно чувствовалось тепло и даже словно бы какие‑то токи там, внутри. Ни с чем не сравнимое биение жизни.
    У Димона мгновенно вспотел лоб.
    «Черт возьми! – подумал Димон, пытаясь унять заколотившееся ни с того ни с сего сердце. – А почему, собственно, меня это так волнует? Ну, допустим, везут там какую‑нибудь редкостную зверушку в замарозке… Ну, пусть даже человека или древнего. Ну и что с того?»
    Он не мог найти объяснения беспокойству. Но и избавиться от него не мог.
    «Хотя… Такое тепло – какая уж тут замарозка… Скорее похоже на содержание под капельницей.»
    Он обошел вокруг саркофага. Ни к чему этот ящик не был подключен, хотя с одного торца виднелась какая‑то толстая кишка с подсохшими краями. Кишка неприятно напоминала набухший яйцеклад. Тут же на полу валялось несколько отслоившихся пластин.
    «А почему я решил, что этот ящик должен быть к чему‑нибудь подключен? – Димон продолжал размышлять. – Все необходимое вполне может крыться внутри. Оборудование, там, блок питания… Во, какой шкафина здоровенный, туда вполне получится впихнуть и меня, и Стаса, и даже пива про запас не одну банку, чтоб от скуки не помереть, и еще останется довольно места.»
    «Кстати, о питании, – Димон зябко передернул плечами. – Какая‑нибудь атомная батарея с автономом в полтысячи лет? Сбегать, что ли, за тестером?»
    Нет, вряд ли саркофаг излучает. Если и есть там какая‑нибудь долговечная батарея, то она надежно изолирована, иначе содержимому трудно гарантировать… гм… долгую жизнь.
    Зато можно этот ящичек… просветить. Рентгеном примитивным, или ультразвуком…
    «Стоп. Заказчик ведь предупреждал, что интересоваться содержимым саркофага нежелательно – и это еще самое мягкое из слов.»
    В нерешительности Димон поскреб затылок. Конечно, заказчик не узнает… Но вдруг тому, кто внутри, рентген или ультразвук опасны? Или хотя бы заметны?
    Что тебе дороже, Димон, половина от двадцати миллионов или неутоленное любопытство?
    Думай, решай…
    Потоптавшись с полминуты, Димон придумал, что можно проделать без особого риска. Воровато оглянувшись, он подобрал одну из отслоившихся от кишки‑яйцеклада пластину и потрусил в рубку.
    Конечно, лаборатория – это слишком громкое слово. Ну откуда, скажите на милость, настоящая лаборатория на яхте? Просто каморка, примыкающая к рубке, заваленная всяким хламом и ненужными большую часть времени приборами.
    И где‑то тут валялся прибор определения вещества с камерой экспресс‑анализа…
    Ага, вот она! Продолговатая коробка, похожая на походную микроволновую печь.
    – Ну‑ка, ну‑ка, – пыхтя от нетерпения, Димон открыл камеру, поместил на круглый блин подобранную пластинку, осторожно защелкнул дверцу и припал к монитору . – Давай!
    Он утопил кнопку «Пуск» – кнопка эта существовала только в виртуальном пространстве экрана монитора.
    «Вся наша жизнь состоит из нажатия на виртуальные кнопки, – философски заметил Димон. – Ты рождаешься, и нажатием кнопки тебя заносят в списки живых. Ты покупаешь яхту, и нажатием кнопки подтверждается твое право собственности. У тебя рождается ребенок – все та же кнопка официально провозглашает тебя отцом… И так до самого последнего нажатия, которое объявит тебя мертвым…»
    В окошке камеры дважды сверкнули короткие вспышки, потом послышалось тихое шипение. В толще экрана засветилась объемная надпись: «Ждите! Идет анализ…»
    «Ждем…, – нетерпеливо думал младший. – Ждем‑ждем…»
    Руководство, которое Димон вытащил на отдельный монитор, гласило, что анализ может занять от нескольких минут до четверти часа. В зависимости от структуры образца.
    Видимо, у этой пластины была на редкость сложная структура – заканчивалась пятнадцатая минута с момента запуска программы, а в экране висела все та же неизменная светящаяся надпись.
    Димон проскучал еще целых семь минут, прежде чем надпись сменилась окошком с результатами.
    Вот только результаты оказались совершенно не такими, какие он ожидал. Если совсем точно, то результатов, собственно, и не было.
    «Исследовать молекулярную структуру данного образца не представляется возможным – не хватает разрешающей способности приборов. Смените образец, либо проведите анализ атомарной структуры.»
    Димон озадаченно пялился в экран, соображая – что проще сделать: сбегать за еще одной пластинкой или проделать более глубокий анализ уже имеющейся. Наконец он придумал: изменил задание, отдал команду на атомарный анализ, а сам тем временем направился к саркофагу. Очень хотелось припустить бегом, но он прекрасно сознавал, что даже ленивым шагом поспеет туда и обратно существенно раньше, чем завершится анализ. В атомарном режиме анализатор запросил целый час времени.
    Собрав все пластинки – еще три штуки – в пакет для образцов, Димон специально неспешным шагом вернулся в рубку. С порога прекрасно просматривалась надпись: «Ждите…».
    Снова усевшись перед монитором, Димон добыл из ящика с инструментами пинцет, зажег лампу над клавиатурой, отчего надпись в экране потускнела и стала плохо различимой, взял одну из пластинок и поднес поближе к глазам. Близоруко щурясь, всмотрелся.
    Пластина как пластина. Белесо‑серого цвета, с еле заметной контурной структурой, напоминающей годичные кольца на пне. Блестящая в свете лампы, слегка вытянутой формы, нечто среднее между кругом и квадратом. Практически непрозрачная. Ничем она не пахла, как выяснилось. В общем, полный и абсолютный ноль.
    Проскучав без малого час, Димон дождался окончания атомарного анализа.
    «Тесты не выявили в образце сколько‑нибудь упорядоченной структуры, – прочел он. – Проверьте аппаратуру на сбои и проведите контрольную диагностику управляющей программы.»
    С нехорошим предчувствием, Димон сменил пластинку в анализаторе, проделал все рекомендованные действия, и снова прогнал тест.
    Тщетно. Такое впечатление, что эта отслоившаяся гадость вообще не состояла из атомов. Но из чего тогда? Димон не слишком разбирался в физике и до сих пор был уверен, что из атомов состоит вся материальная Вселенная до последней пылинки. Единственное, что он мог – это растеряться.
    – Да что же ты за штучка, шкаф ты проклятый, – прошептал Димон. Он извлек из камеры образец, немного подумал, и спрятал все четыре пластины в коробочку из‑под зубочисток, а коробочку – в нагрудный карман. – Неужели придется ждать до конца контракта?
    Он подумал, что в море разгадать секрет саркофага вряд ли получится.
    Свет в первом грузовом все горел. До самого вечера.
    А потом вдруг погас.
    Димон к этому моменту пересидел в рубке две корекции, в промежутке между которыми плотно закусил и с досады выпил целую бутылку весьма кстати подвернувшегося в запасах «Паяльника» «Травинера». Видеокамеру из отсека Димон забирать не стал, и иногда косился на отдельный экран, на изображение саркофага. Монитор отбрасывал косой зайчик на клавиатуру.
    Димон, хоть и умел работать вслепую, все же иногда глядел на клавиши – так ему было привычнее и удобнее.
    В какой‑то момент он вдруг сообразил, что привычного зайчика на клавиатуре нет. Вернее, зайчик стал тусклым‑тусклым. Еле заметным. Выпучив от неожиданности глаза, Димон повернулся к экрану с саркофагом.
    В первом грузовом царила полутьма – освещение теперь работало в аварийном режиме.
    На негнущихся ногах Димон доковылял из рубки к выходу в грузовые отсеки. Едва он вошел в первый, послушно вспыхнул полный свет. Саркофаг как ни в чем не бывало стоял где и раньше.
    Да и куда он мог деться? Закреплен ведь, намертво…
    С минуту Димон торчал напротив него. Хотел подойти и потрогать, но почему‑то не решился. Совершенно дурацкое было ощущение – знал ведь, что бояться нечего: тихий и спокойный ящик, не более, а вот поди ты, замирало в груди и холодок продирал по коже. Несильно так, но заметно. Вполне заметно.
    – Дьявольщина, – прошептал Димон и бочком, бочком пошел прочь из отсека. Почему‑то очень не хотелось поворачиваться к саркофагу спиной.
    Едва он переступил маркировочную черту, свет переключился в аварийный режим.
    Дверь Димон на всякий случай задраил и заблокировал из Рубки. И каюту запер. А потом – долго не мог уснуть.
    В эту ночь он спал отвратительно и не выспался совершенно. Все время ему грезилось, что из саркофага вылезает какой‑то монстр и скребется в дверь. Звук был такой противный, что Димон содрогался только от него, и все казалось, что дверь не выдержит и лопнет под напором монстра, что когти процарапают металл и Димон окажется в ловушке. Раза три он просыпался весь в поту и, затаив дыхание вслушивался в ночную тишину. Яхта на время капитанского сна угомонила всю автоматику, и на «Паяльнике» было по‑настоящему тихо.
    Под утро ему приснилось, будто из саркофага вылезло что то и растеклось прямо на полу – но что это было Димон не успел понять – снова проснулся. Чертыхаясь, зажег свет, полюбовался на свою измятую физиономию и побрел в душ. На полпути все же не выдержал и завернул в рубку – в первом грузовом снова горел полный свет. Саркофаг, разумеется, оставался на своем месте, равно как и нетронутые печати на верхней плоскости. И, разумеется, ничего с ним рядом не обнаружилось. Тихо ругаясь, Димон оживил автопилот. Потом он долго стоял под обжигающими струями воды и думал, как трудно привыкнуть к одиночеству. Всю жизнь он плавал с кем‑то – сначала с семьей, потом, после смерти отца– с братом Стасом. Ни разу Димон не совершал одиночных заплывов, и даже не подозревал, что это такое изматывающее каждый нерв занятие.
    Поскорее бы завершить этот дурацкий контракт, получить свои денежки, и забыть об этом чертовом ящике навсегда!
    Теперь Димону стало плевать – что там внутри. Лишь бы это «что‑то» там внутри и оставалось. И еще – Димон с некоторым замешательством думал о следующей ночи.
    Он вынул из сейфа пистолет и приладил к поясу. Понимал, что это глупо, но с пистолетом Димон почувствовал себя много увереннее. Особенно, когда несколько раз выхватил его перед зеркалом и нацелил на свое отражение.
    Из зеркала на Димона глядел крепкий высокий парень с крупнокалиберным «Смит‑Вессоном» в мускулистых ручищах. Разве что, слегка бледноватый с лица.
    – Хрен тебе, – тихо процедил Димон, пристально вглядываясь в глаза этого парня. – Пусть другие боятся. Это просто реакция на одиночество. И на чужую яхту, двадцать три года проболтавшуюся в пустоте с открытыми люками. Не станешь же ты верить в морскую нечисть, поселившуюся на «Паяльнике» и треплющую тебе нервы?
    Мысль о нечисти Димона даже слегка развлекла и позабавила. А что? Не может же быть, чтобы нечисть водилась только на суше? Явно должна шастать и по морю. А тут словно по заказу – яхта с открытыми люками, и ни души на борту… Будь Димон подобной нечистью – обязательно завелся бы на таком корабле, не упустил бы редчайший случай. Поди дождись второго такого!
    Даже отражение в зеркале подбодрило младшего. Но все же он подумал, что лучше бы они перетащили саркофаг на «Утюг» и поплыли вдвоем со Стасом. Чихал бы сейчас Димон на всю и всяческую чертовщину…
    Но как бы то ни было – ему предстояло справляться со сложившейся ситуацией. И довести «Паяльник» до цели, обозначенной на диске. Кстати, цели Димон пока и сам не знал – программа открыла пока только ближайший этап: деревня Амазонка. Димон плыл туда уже вторую неделю.
    Он добрел до рубки, и первое, что сделал за пультом – это погасил к чертовой матери экран, куда выводилась картинка с видеокамеры. Ненавистный саркофаг на некоторое время исчез из поля зрения, но где‑то в самой глубине сознания Димон прекрасно понимал, что проклятый ящик в ближайшие дни еще неоднократно намозолит ему глаза.
    Чтобы отвлечься, он вытащил на монитор курс яхты и решил сориентироваться перед следующей корректировкой. А то с возней вокруг саркофага Димон как‑то выпал из рабочего ритма.

    - - - Добавлено - - -

    Получалось, что за последние двое суток он отмахал приличный кусок. Совсем недалеко, в сорока милях от яхты просматривалась полоска земли. Это уже были обитаемые территории. Три больших города. Все три были населены людьми. Города назывались Рома, Венеция и Валентина. Это вам не глушь, вроде той, где был найден «Паяльник». Не квадрат Призраков. В этой части Травы, плотность заселения была просто потрясающая. Именно поэтому курс движения яхты менялся очень часто, и коррекции были покороче, да и трек в целом перестал походить на плавную дугу, а больше теперь напоминал путь мыши в огромной головке сыра. Изломанный и хаотичный.
    И Димон довольно быстро понял, что очень хочет хоть немного отдохнуть от пребывания в одном объеме с саркофагом. Очень хочет прервать расчет очередной коррекции и поплыть поближе к земле. Причалить к одному из городов – лучше к Роме, самому большому и красивому.
    Повод Димон сначала не мог найти – горючего оставалось еще вдоволь, больше половины суммарной емкости баков. Пищи и воды тоже хватало.
    А потом Димон отыскал замечательный повод – плыть туда вообще без всякого повода. Просто по собственной прихоти. Чтобы залиться спиртным по самые брови в ближайшем к порту баре. Свалиться под стол и уснуть, а наутро хватить стаканчик на опохмел, и отправиться бродить по городу. Куда глаза глядят. Как они неоднократно поступали с братом на пару. Поваляться на травке иногда тянет даже тех, кто родился и вырос в море. Вероятно, это что‑то глубинное, генетическое. Димон любил валяться на травке, таращиться в голубое небо или на совсем уж диковинные причуды атмосферы – облака
    Не последнюю роль в решении заскочить на берег сыграла и неожиданно свалившаяся на счет сумма в полмиллиона. Кто ж не любит красиво отдохнуть денек‑другой? Попробовать экзотической местной кухни, девчонку какую‑нибудь местную споить… которая посимпатичней и одинока.
    В общем, Димон взялся за клавиатуру и велел компу обсчитать оптимальный курс в сторону этой Ромы или этого Ромы. Как правильно? В общем, туда, к людям. А заказчику, который эту задержку явно не одобрил бы, Димон показал мысленный кукиш с маслом. Не хочешь сам волочь через все море этот нервирующий саркофаг? Вот жди тогда и не чирикай.
    – Здрасте,– сказал Димон и вызвал в экран программу обычной связи. Дежурную частоту портовых диспетчеров.
    – С прибытием, э‑э‑э… «Паяльник», – поздоровались аборигены. – Причаливать будете?
    – Да, – сказал Димон.
    – Заправка? Комплектация? Ремонт?
    – На месте решу, – сказал Димон. – Пока еще не думал.
    – Тогда 20 gold, – сообщили ему. – Включая страховку.
    Димон послушно вставил карточку в паз считывателя и отстегнул, сколько спрашивали.
    – Привет! – сказали ему. – Напоминаем, что до визита таможни вам запрещено покидать яхту.
    – Знаю, знаю, – буркнул Димон…
    Таможня и карантинная служба не заставили себя ждать. К палубе «Паяльника» пришвартовался внушительных размеров катер и вскоре Димон поспешил открыть все люки.
    «Интересно, – мимоходом подумал Димон. – А прежний владелец „Паяльника“, капитан Саид, бывал ли он здесь когда нибудь? Вполне возможно…»
    Некоторое время по кораблю слонялись карантинщики в жилетах и с приборами в руках. Потом один из них ввалился в рубку, где терпеливо ждал Димон, и энергично взмахнул рукой.
    – Аривидерчи, приятель! Ты чист, как младенец перед богом.
    Ребята в жилетах деловито собрали свои вещи, и умчались обратно в катер. Пришло время таможенников. Точнее – таможенника, поскольку пожаловал всего один.
    – Приветствую вас, капитан Саид, на территории нашего славного города, – важно провозгласил усатый дядька в зеленоватом мундире. Усы у него были просто потрясающие.
    – Видите ли, уважаемый, – смиренно уточнил Димон. – Я вовсе не капитан Саид… Ну, в общем, меня зовут Дмитрий, а бывший капитан «Паяльника» – мертв. Уже двадцать три года.
    Таможенник поглядел на Димона со смесью подозрения и равнодушия. Вряд ли истории, требующие формального расследования, сильно его радовали.
    – Где это произошло?
    – Смерть капитана? О, далеко. Очень далеко в море. В квадрате Призраков.
    – На окраине? – несколько оживился таможенник. – Это меняет дело. Надеюсь, все файлы на месте? Я должен буду их скопировать. И вот еще что: как долго вы намереваетесь пробыть у нас в гостях?
    – Не знаю, – Димон пожал плечами. – Пару дней, наверное.
    – Не дольше? Если пару дней, я могу дать вам скользящую визу. В этом случае я даже не буду производить досмотр, но и вы вплоть до отплытия не сможете вернуться на борт вашей… теперь вашей яхты. И из вещей сможете взять только одежду, что на вас, и кредитку. Но зато в любом отеле вам полагается скидка.
    – И конечно же, – с некоторой иронией продолжил Димон, – вам не придется расследовать дело о смерти прежнего капитана.
    – Именно так, господин Дмитрий, – таможенник чуть поклонился. – Нам не слишком интересны события, произошедшие далеко от нашего дома. И, к тому же, двадцать три года назад вы были еще слишком молоды, чтобы захватывать чужие яхты. Не так ли?
    – Истинно так, господин таможенник.
    – Тогда прошу предоставить мне доступ к аварийным файлам и милости прошу наружу.
    Димон по‑быстрому слил представителю местной власти всю статистику, все логи, ввел новый пароль на открытие внешнего люка, проверил – на месте ли кредитка и проследовал за таможенником к выходу.
    Первые минуты на поверхности он всегда чувствовал себя несколько неуютно – нужно было привыкнуть к отсутствию стен и качки.
    Внешний люк величаво затворился; к панели управления таможенник немедленно прилепил пломбу.
    – Напоминаю, что снять ее сможет только сотрудник таможни. Трехдневная виза приложена к вашей кредитной карте; если вздумаете ее продлить – милости просим, но не дольше, чем на неделю в сумме. Если дольше – надо будет переоформить на обычную и уплатить налоги. Садитесь, я подброшу вас к пропускному пункту.
    Димон кивнул и уселся в пестрый желто‑черный автомобильчик, который тут же встал в общий поток таких же и увлек его навстречу быстротечному отдыху.
    Отдых всегда быстротечен – это Димон усвоил еще в раннем детстве.
    Он намеревался заглянуть в ближайший же бар – и заглянул. Намеревался расслабиться со стаканом в руке – и расслабился, разве что под стол свалиться не получилось: организм на этот раз противостоял алкоголю на удивление браво. Намеревался споить симпатичную девчонку – споил даже двух. В высшей степени симпатичных близняшек, которых слегка обалдевший Димон так и не научился различать. Спаивание довольно быстро переместилось из бара в близлежащий отель, где Димон действительно получил солидную скидку. В номере обнаружился бассейн, куда троица не преминула с визгом окунуться; еду и выпивку привозил на старомодной тележке чопорный стюард в не менее старомодной ливрее… В общем отдохнул Димон на славу
    На второй день близняшки и не подумали удрать – протащили Димона по побережью моря с непременными остановками в наиболее злачных местах. Уже под вечер Димон, собиравшийся пробыть здесь только двое суток, с облегчением подумал, что виза у него трехдневная. К счастью. И остался до завтра – сил мчаться на стоянку яхт и снова погружаться в безмолвное плавание… Нет, слишком уж тут было здорово, на летней и праздничной Роме.
    Димон даже подумал: а не бросить ли прошлую жизнь к чертям собачьим? Получить гражданство, осесть на этом благодатном мирке. И деньги у него в данный момент есть… Но чувствовал, что мысли эти чисто риторические. Во‑первых – Стас. Предать брата и навсегда лишиться его – Димон не чувствовал в себе сил на подобный поступок. Во‑вторых, пятисот тысяч не так уж надолго и хватит. В лучшем случае – лет на десять. А дальше? В‑третьих, Димон прекрасно знал, что такое зов моря. Когда голубое небо становится давящим и постылым, когда ночью тянет не отрываясь глядеть на горизонт в зените, когда пальцы шевелятся сами, в поисках штурвала…
    А в‑последних и в‑главных – Димон не верил, что обман нанимателя пройдет ему даром. Если двух‑трехдневная задержка ничего в конечном итоге не меняла, то такое вот бегство становилось явным нарушением контракта, а публика с такими глазами, как у чужака, не терпит нарушений. По крайней мере, со стороны подельщиков.
    Поэтому наутро, после расслабляющего завтрака и непременного купания, Димон сказал своим близняшкам: «Закругляемся» и перешел с алкоголя на колу. Часа два они валялись на пляже – Димон даже загорел слегка за эти дни. Потом, когда жара стала нестерпимой, уже в прохладе очередного бара, Димон нащупал в нагрудном кармане новой рубашки (подобранной для него близняшками по местной моде) коробочку из‑под зубочисток. И сразу мысли его вернулись к «Паяльнику» и саркофагу.
    Димон умел вот так, с ходу переключаться из праздничного режима в рабочий.
    Выпытывать у девочек – где можно провести подробный анализ образцов – Димон постеснялся. Сходил к бармену, испросил разрешения воспользоваться интернетом, и сам без особых проблем установил местоположение ближайшего научного центра – местного отделения института изучения артефактов древних. Это оказалось даже по пути к стоянке яхт – с очень небольшим крюком на небольшой полуостров.
    Близняшки, предчувствуя скорое окончание короткого праздника, загрустили, но высказали решимость проводить Димона до самой яхты. И перед входом в нее – зацеловать насмерть.
    Увы, этому не суждено было сбыться. Взятый в прокате скоростной автомобиль, в котором Димон и близняшки мчали по трассе, был сбит потерявшим управление грузовиком, пробив заградительный барьер, автомобиль врезался в бетонное ограждение, вспыхнул и взорвался. В подобных время от времени случающихся катастрофах – как и все катастрофы, абсолютно непредсказуемых и совершенно непредотвратимых – выживших обычно не остается.
    О вновь осиротевшем «Паяльнике» вспомнили только спустя четыре месяца.
    оОо

    Детство — это когда ты не паришься из за чьего-то мнения. Тебе просто плевать, обсыпал урода песком и все

  3. #3
    Местный активист Аватар для GARRET
    Регистрация
    20.12.2014
    Адрес
    Караганда
    Сообщений
    2.426

    По умолчанию

    Стока букаф что читать вообще лень) А можно в общих словах как то?
    ваше мнение мне интересно лишь для поднятия настроения. Нубил, нублю и нубить буду
    https://www.youtube.com/watch?v=ydfKazgiBCM

  4. #4
    Прохожий
    Регистрация
    18.09.2009
    Сообщений
    48

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от GARRET Посмотреть сообщение
    Стока букаф что читать вообще лень) А можно в общих словах как то?
    Это лучше прочитать)) В общих словах не получится. А почитать очень даже интересно.
    2010 ru1 - Инцидент
    2015 ru1 - Грифон

  5. #5
    Прохожий
    Регистрация
    07.03.2015
    Сообщений
    97

    По умолчанию

    Ну реально очень много хоть бы на главы разделил

  6. #6
    Завсегдатай Аватар для Trilarian
    Регистрация
    20.03.2011
    Сообщений
    982

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от GARRET Посмотреть сообщение
    А можно в общих словах как то?
    В общем, все умерли
    Тараны это миф, придуманный папками, что бы тролить нубов.
    На самом деле их не существует.

  7. #7
    Местный активист Аватар для GARRET
    Регистрация
    20.12.2014
    Адрес
    Караганда
    Сообщений
    2.426

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Trilarian Посмотреть сообщение
    В общем, все умерли
    Эх... думал начать, но без хэппи энда не интересно. + за огромное количества времени потраченного на то что никто не будет читать)
    ваше мнение мне интересно лишь для поднятия настроения. Нубил, нублю и нубить буду
    https://www.youtube.com/watch?v=ydfKazgiBCM

  8. #8
    Обозреватель-2012 Аватар для Shem
    Регистрация
    09.09.2007
    Адрес
    Москва
    Сообщений
    6.816

    По умолчанию

    С удовольствием прочитал. Но тут, видимо, продолжение следует - жду.
    Ру6, Лоси, Монсони



  9. #9
    Завсегдатай Аватар для Karektor
    Регистрация
    29.07.2014
    Сообщений
    911

    По умолчанию

    расскажи лентяям о чем там написано

  10. #10
    Постоянный обитатель Аватар для "Морена"
    Регистрация
    17.07.2010
    Сообщений
    1.449

    По умолчанию

    Ув. автор, двоечники просят краткий пересказ)))
    ...и снова здесь)
    Уже много букаф
    ************************************************** *****
    Мне всё равно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю вообще

Страница 1 из 3 123 ПоследняяПоследняя

Похожие темы

  1. Пирамида vs Утюг: Веление Ветра
    от Туфелька)) в разделе Боевые доклады
    Ответов: 181
    Последнее сообщение: 04.06.2015, 19:45
  2. Отдыхающие vs Пирамида. Пробный выход.
    от Рograni4nik в разделе Боевые доклады
    Ответов: 17
    Последнее сообщение: 02.06.2015, 14:43
  3. Как Пирамида ловит оферов?
    от WSN в разделе Альянсы/Дипломатия
    Ответов: 127
    Последнее сообщение: 10.10.2013, 22:22
  4. Попытка написать научно фантастическую повесть
    от Lergos в разделе Творчество игроков
    Ответов: 6
    Последнее сообщение: 02.03.2009, 18:15
  5. Великая Пирамида (-21|157) (W7)
    от Evilly в разделе Боевые доклады
    Ответов: 80
    Последнее сообщение: 28.12.2008, 23:47

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •